Но вслух, разумеется, этого не сказал. Ибо кто ее знает, еще разобидится и сделает что-тонехорошее. А я и так еще не слишком бод

Но вслух, разумеется, этого не сказал. Ибо кто ее знает, еще разобидится и сделает что-то

нехорошее. А я и так еще не слишком бодр да шустер. Поэтому, пустив тонкую нить силы, быстро и

аккуратно прощупывал все стены на предмет выхода. Вряд ли это каменный мешок. Магия плохо

работает в замкнутых местах. Конечно, чары там могут скапливаться, но… действуют все равно в

разы слабее, чем могли бы.

– А тебя как звать-то? – спросил с глупой улыбкой, стараясь смотреть как можно влюбленнее.

По идее, раз она уводит мужчин, то не силком же!

– Что тебе в имени моем? – ухмыльнулась она.

А зубки-то – что у тех бедняг, обращенных в волков. Такими прихватит ласково ушко, останешься

без ушка вообще.

– В имени – много, – невинно заверил я. – Вот с матушкой хочу посоветоваться. Стоит ли мне брать в

жены вас али рановато еще? Молод я еще, наверное…

Жизни не знаю, что с женой молодой делать – ума не приложу.

Ткачиха рассмеялась. Да уж, забавляется, зараза. Кажется, посчитала, что забрел к ней красивый,

но глупый молодец. Что ж, мне того и надо. Нечего производить на врага благоприятное

впечатление, а то он еще, поди, осторожничать начнет и ожидать подвоха.

А тем временем вдруг потянуло потусторонним ветерком. Ага, есть проход! Я еле сдержал улыбку.

Ткачиха хоть и обратила внимание, но еще не сообразила, что привело к такой радости.

– Мы и без матушки обойдемся, – проворковала она и вдруг оказалась очень близко.

Только вот кроме холода – ничего. Ни запаха желанного женского тела, ни пушистых волос, ни

страсти. Ледышка с жуткими глазами и зубами. Как на такую только молодцы ведутся? Эх, чары…

Сверкнули серебряные когти, но в лицо Ткачихе ринулся черный туман. Она зарычала и заметалась

в поисках ускользнувшей добычи.

– Извини, милая, не могу задерживаться. Матушка зовет, – попрощался я, послав воздушный

поцелуй, и скрылся в проходе.