Шесть крейсеров, один изкоторых, "Асама", был едва ли не лучшим в мире броненосным крейсером.

Шесть крейсеров, один из которых, "Асама", был едва ли не лучшим в мире броненосным крейсером, могли огнем своей артиллерии превратить отчаянного русского в мусор на воде. Правда, из всех находившихся здесь японских кораблей "Асама" оставался единственным, который был индивидуально сильнее "Варяга", но в данном случае это не меняло абсолютно ничего. Проходя мимо броненосного крейсера, крайне уязвимый русский корабль получит такие повреждения, что остальные корабли эскадры Уриу его попросту раздавят. А ведь были еще миноносцы, оставленные в качестве последней линии обороны на случай, если русские сумеют каким-то чудом прорваться мимо основных сил. Восемь миноносцев забросают торпедами и противника посерьезнее, чем избитый снарядами крейсер с выбитой артиллерией. На этом фоне оставленное с транспортами в качестве охраны авизо и вовсе выглядело паранойей -кого бояться? В общем, страха уверенный в собственных силах Уриу не испытывал ни малейшего, а вот все остальные чувства присутствовали в полной мере. Ничего удивительного в этом, кстати, не было. Первый бой с кораблями европейской державы в истории Японии, да и вообще первый бой в этой войне. Ночная атака Порт-Артура не в счет, там все же была ночная атака миноносцев по стоящим без прикрытия и не готовым к бою кораблям противника, к тому же проведенная ДО объявления войны. В общем, если вдуматься, мало чести. Сейчас, при таком соотношении сил, ее тоже немного, но все же открытый бой остается открытым боем, а в том, что соотношение сил нельзя назвать даже приблизительно равным, русские были виноваты сами. В конце-концов, никто не заставлял их загонять первоклассный крейсер стационером в ту ловушку, в которую превратился этот корейский порт, едва началась война. Оставался, правда, шанс на то, что русские сдадутся. Европейцы вообще умеют проигрывать и, в отличие от потомков Аматерасу, не видят ничего дурного в том, чтобы спустить флаг перед лицом заведомо более сильного противника. Хотя, конечно, не факт, все же русские - не совсем европейцы, да и Руднев, по слухам, храбрый офицер. Однако, если они все же предпочтут сдаться, это будет великолепно! Мало кто может начать войну с чистой и бескровной победы, к тому же русские корабли, даже устаревшая канонерка, не говоря уже о первоклассном крейсере, неплохи и наверняка смогут занять достойное место в составе японского флота. Да и порт японцам нужен был функционирующий, а ведь Уриу до последнего опасался, что русские решат драться прямо на рейде, когда все прошедшие мимо цели японские снаряды обрушатся именно на город и порт, разнеся вдребезги инфраструктуру, которую потом придется долго и мучительно восстанавливать. Однако русские вышли из порта, сдаваться они, по словам кишащих в Чемульпо, как кишечная палочка в местных колодцах, агентов (а не верить им оснований не было) настроены не были, и теперь предстоял бой фактически в полигонных для японцев условиях. Уриу приходилось бывать в России, и он видел нелепую забаву, когда посаженного на цепь медведя травят собаками. Могучий зверь, лишенный подвижности, и не имея возможности ни полноценно атаковать, ни бежать, рано или поздно оказывался повержен многочисленными слабыми, но быстрыми противниками. А ведь один на один мишка легко догнал бы и разорвал любую из собак. Здесь была прямая аналогия - узость проливов и плетущаяся в кильватере тринадцатиузловым ходом канонерка были цепью, надежно удерживающей русского медведя и не дающей ему дать врагу бой в выгодных для себя условиях открытого моря. Тем не менее, русские не боялись, что вызывало уважение и некоторое раздражение. Все же война, если противник готов умереть, но не сдаться, грозила стать для Страны Восходящего Солнца серьезным испытанием. Конечно, сталь мечей надо закаливать в горниле сражений, вот только всегда есть риск иззубрить свое оружие, а ведь, как ни крути, гибель многих солдат ослабит Японию.