Невероятно густой, практически непроницаемый туман, внезапноопустившийся между японской эскадрой.

Невероятно густой, практически непроницаемый туман, внезапно опустившийся между японской эскадрой и ставшими уже ясно различимыми выходящими из порта чтобы идти на прорыв русскими кораблями, стал для адмирала неприятной неожиданность. Неужели русским так повезло с погодой? Если туман начнет наползать на японскую эскадру, обнаружить в ней русских можно будет только случайно, зато вероятность самим угодить под обстрел своего же крейсера, окажется более чем серьезной. Это русским хорошо - любая тень, мелькнувшая в тумане, будет для них врагом, мимо которого надо красться или, если не получится проскочить, безбоязненно открывать огонь, а японским комендорам останется только молиться своим богам, чтобы не расстрелять по ошибке своего… Однако опасения Уриу оказались беспочвенными. Точно так же внезапно, как и опустился, туман начал распадаться на отдельные хлопья, не продержавшись и десяти минут. Адмирал осторожно, чтобы не заметили подчиненные, перевел дух. Ну, вот и все, еще немного, и… Вот только русский корабль почему-то был один. Уриу поднес к глазам бинокль. Ничего себе! Перед ним был не совсем "Варяг". Да что там, это был совсем не "Варяг". На таком расстоянии сложно было различить отдельные детали, но силуэт японский адмирал перепутать не мог - он был профессионалом, и силуэты русских кораблей, с которыми ему предстояло воевать, знал наизусть. Прибегать к справочникам не было нужды, этого силуэта он никогда не видел. Однако тут по борту неизвестного корабля пробежала цепочка вспышек, что однозначно говорило о том, что это враги. Конечно, открывать огонь с такой дистанции, на которой вероятность поражения ничтожна, глупо, но, возможно, таким образом русские решили обозначить свои намерения. А в следующий момент тяжело громыхнули в ответ носовые орудия "Асамы", и бой начался. Борт крейсера "Мурманск", это же время. Туман, густой и плотный, как молоко, опустился так резко, что стоящие на мостике офицера лишь недоуменно переглянулись. Ощущение внезапной слепоты, бывшее чрезвычайно реальным и неприятным, заставило всех рефлекторно проверить, случилось что-то с окружающим миром или же с ними самими. Как оказалось, все же с миром - зрение было в порядке, однако легче от этого не стало. Очень сложно управлять кораблем, когда с мостика не видно даже носовой башни. Вдобавок, ослеп локатор, выдававший теперь сплошную засветку, а сонар и вовсе отказался работать. Впрочем, продолжалось это безобразие совсем недолго, буквально через несколько секунд корабль встряхнуло, он как будто провалился вниз, заставив всех невольно схватиться за все, что попало под руки, но почти сразу выправился. Покатилась, оставляя за собой грязнокоричневую дорожку от пролившегося кофе, чья-то кружка, но этим видимый ущерб и ограничился. В следующую секунду на мостике стало ощутимо светлее - туман редел на глазах. Почти сразу же заработал локатор, выдававший привычную картинку, разве что засветки от японских кораблей были заметно ярче, чем раньше, но на это в тот момент никто не обратил внимания. - Доложить о повреждениях, - коротко бросил Плотников. Этот приказ был, скорее, формальностью - все члены экипажа и без того прекрасно знали, что им надо делать и, склонившись над терминалами, проверяли состояние корабля. В высокой степени автоматизации и, соответственно, контроля всех узлов корабля, включая элементы обшивки, есть огромный плюс - информация об их состоянии приходит почти мгновенно. Спустя минуту Плотников уже знал о том, что какие-либо повреждения отсутствуют, и облегченно перевел дух. Что бы ни произошло, это прошло для его корабля безболезненно.