На самом деле тяга к путешествиям есть не только у людей. Зажигалки, например. Ключи. Резинки для волос. Им надоедают твои руки, пальцы, карманы — они отправляются в неведомые страны и не возвращаются. Лишь иногда заглядывают, как к нудным родственникам, ненадолго, так, отметиться, поесть, погреться.
Резинки я не любила с самого детства, когда их вырезали из камер и завязывали под белые банты. Такие жёсткие, плоские. Мама потом снимала их «потерпи чуть-чуть», а я со всей силы жмурилась. Потери волос были сразу очевидны, а голова ещё долго чесалась там, где туго сходился хвост.
Помню, в пять меня привезли к бабушке на лето. Я попросила её отрезать мне волосы так, чтобы резинки отправились в мусорку. И она легко сделала это: я стояла в ванной, смотрелась в зеркальце над раковиной с застывшими брызгами зубной пасты и дедушкиной пены для бритья и слушала чшиканье ножниц возле самого уха. Впереди ждали три месяца свободы, короткая стрижка подогревала бунтарство.
Спустя год я попробовала провернуть подобное с мамой перед важным путешествием. Бабушка (другая) везла меня к своей подруге, у которой был семилетний внук Лёша, и его прочили мне в женихи.
Накануне поездки с самого утра я кружила возле мамы голубкой, пела мантру мампостригинупостригимам, но она даже не дрогнула. И вот я уже терплю фиаско: «иди спать, рано вставать». Тогда я легла лицом к стене и стала тихонько (но так, чтобы сигнал дошёл до цели) выть от горя и причитать, что придётся предстать перед Лёшей волосатой, ууу, за что мне такое, а счастье было так близко. Мама сдалась «Господи, вставай, иди сюда». Молча посадила меня на пуфик в прихожей, и я услышала его, то самое чшиканье.
Лёша оказался толстым, похрюкивающим во время смеха и новой стрижки не стоил. Зато по пути домой водитель, узнав о моём женском фиаско, дал мне барбарисок, разрешил сесть на переднее сиденье и открыть окно — что может быть веселее конфет за щекой и ветра в коротких волосах.
Сейчас я снова с короткой стрижкой. И повсюду нахожу резинки.