Если вы по-прежнему думаете, что Холодная война была как-то связана с политическими разногласиями между сверхдержавами, то у вас устаревшие сведения. Скотт Снайдер – за что ему, конечно же, большое спасибо! – предлагает новую концепцию истории ХХ века, согласно которой всё так или иначе вертится вокруг… ну да, вампиров.
Пёрл, нам угрожает Первый. Исходное заражение. {…} Пёрл! Я говорю о первом чудовище! Об исходной капле крови! Я говорю о дьяволе!
В 1965 году Пёрл Джонс («Абоминус Америана. Американский вампир») живёт в родном Канзасе и, чтобы не смущать своим молодым видом соседей, притворяется дочерью той Пёрл, которую те когда-то давно знали. После гибели мужа она посвятила себя благому делу: поддерживает нуждающихся в помощи вампиров всех мастей, укрывая их от преследования и помогая «перебраться в другое место и начать жизнь заново».
Здесь её и находит снова Скиннер Свит, породивший некогда «новую линию звёздно-полосатых вампиров», – с рассказом о том, как побывал недавно в аду, но сумел каким-то образом оттуда выбраться. И хотя у обоих есть масса доводов не любить друг друга («Чёрт, у тебя столько же причин убить меня, сколько у меня – убить тебя»), им опять приходится сражаться вместе – на сей раз спасаясь от того, кто зовётся Серым Агентом.
Потому-то мы все здесь. Потому что мы встретили эту тварь и она ясно дала понять, что идёт за нами. То есть за всеми нами. Живыми и нежитью.
У нас у всех есть старые счёты. Мы все друг перед другом виноваты. Но мы должны забыть о прошлом и объединиться, чтобы остановить эту тварь.
На самом деле (как мы узнаём позже, уже от другой нашей знакомой, Фелиции Бук, ставшей во главе «Вассалов Утренней Зари»), Серый Агент – это перевранный «Сверх-ренегат», «худший негодяй в истории человечества», «истинный Иуда»: герой, который должен был убить страшного Зверя, но «не устоял перед искушением» и «стал его защитником». Грубо говоря, он – посланник самого дьявола, помогающий хозяину, скрывающемуся пока что «в глубине Земли», восстановить былую физическую форму.
Подземная тварь, которую оберегает Агент, и есть древнейшее зло. От неё пошли все чудовища. Это вирус нулевого пациента. И, как вирус, он хочет одного: распространяться и захватывать. Захватывает он, переманивая на свою сторону, таких, как мы.
Любопытно, что одна из попыток возродить Зверя «имела место почти семьсот лет назад на Башкирской территории – сейчас это Центральная Россия». Но затем его перевезли в Америку, в Неваду, где он был помещён, «как семя», в землю – чтобы иметь возможность заново произрасти и вернуть утраченное величие. Одна из глав как раз посвящена истории Уильяма Доджмена, летом 1850-го вместе с другом подрядившегося за невиданный доллар в неделю участвовать в строительстве довольно-таки странной, бессмысленной на профессиональный взгляд шахты… (Дневник несчастного в своё время «приобрёл Гарри Гудини», после смерти которого «тетрадь переходила из рук в руки, пока не очутилась в кабинете Говарда Филлипса Лавкрафта».)
Спустя столетие, в пятидесятые годы ХХ века, изничтожить Зверя пытались при помощи подземных ядерных взрывов («Их называли “испытаниями”, но на самом деле это были удары»), однако эта программа была свёрнута после убийства Кеннеди сменившим его президентом Джонсоном («Он не верил в чудовищ и к тому же был параноиком»), который объявил войну уже не дьяволу, а напротив – тем, кто с ним борется. ВУЗ лишись финансирования («Теперь мы нелегалы. Практически кустари-надомники»), и в их распоряжении «остались только две базы», одна из которых – «во Флориде, возле нового космодрома на мысе Канаверал»…
«Отлично. Вампиры в космосе. В рот мне ноги», – комментирует это со свойственной ему язвительностью Скиннер.
И вот тут – самое интересное:
– Понимаете, русские тоже знают, что Зверь здесь. Под землёй. Готовится вылезти. И они знают, что мы по этому поводу не чешемся. Поэтому… Слышали про спутник? Вся космическая программа появилась из-за желания русских знать наверняка, что Зверь не вырвется. Если они увидят хоть какие-нибудь его признаки, хоть какие-нибудь указания, что искакку выведен из строя… Они сделают то, что требуется. {…} Я говорю про ба-бах. Полномасштабную ядерную атаку.
– Но мы нанесём ответный удар. Погибнет вся планета.
– Они готовы пойти на этот риск, лишь бы зверь не вырвался. Добро пожаловать в истинную Холодную войну, господа.
Короче, чтобы русские не успели ничего увидеть и заподозрить, кое-кому придётся полететь на орбиту!
И хотя середина 60-х – это ещё и расцвет контркультуры, и война во Вьетнаме, и принятие Акта об избирательных правах, сопровождающееся обеспокоенностью тем, что «расовые беспорядки только усилятся», и планы американских астронавтов «установить рекорд длительности полёта дольше, чем у русских», – всё это уходит в тень перед основной задачей: любой ценой не допустить воскрешения Зверя!
Причём речь стоит не только о собственных жизнях, но об уничтожении всего юго-запада США – когда вариантов уже не останется: «Если русские нанесут ядерный удар, Зверя, возможно, удастся убить. Люди уцелеют. Возможно, не здесь, на других континентах. Они… Возможно, они смогут бороться». Но в ситуации «вызываю огонь на себя» – это необходимо, это неотвратимо, это вот-вот произойдёт! – главная героиня всё же пытается отговорить свою решительную соратницу от последнего шага и произносит слова, которые хочется процитировать именно сегодня.
Начиная с того, что всякого в жизни повидала, Пёрл признаёт: «Но никогда мне не было так жутко, как при виде… Серого Агента» («Он просто взорвал мой мир, словно спичечный домик», – звучит немногим ранее). И продолжает:
Зло, исходящее от него, запах этой твари… Когда я стояла напротив него, всё казалось безнадёжным. Как будто перед нами какая-то огромная пустота, что-то чёрное и нескончаемое. Но я знаю… Знаю, что именно это он хочет нам внушить. Потому что именно это внушают нам все мерзавцы. Что бороться бессмысленно. Что всё равно всё кончится плохо. Что мы от природы сволочи, так что лучше сдаться…
Но вывод тут, конечно, противоположен желанию врага: «Надо попытаться, Фелиция».
Да, именно это внушают нам все мерзавцы – что бороться бессмысленно, что всё равно всё кончится плохо.
Но надо всё-таки попытаться. Надо попробовать. Надо постараться.
Применительно к сегодняшним нам – хотя бы для того, чтобы старый анекдот («Эй, Пул, что такое: в милю длиной и ест картошку? {…} Очередь за мясом в Москве») не обернулся возвратившейся реальностью.
И за напоминание об этом – ещё одно большое спасибо Скотту Снайдеру.
– Однако нормальной жизни больше нет, Скиннер. Нет безопасного места. Ни для детей, ни для нас, ни для кого. Генри был прав. Мы часть чего-то большего. Надо оторвать зеркало заднего вида и гнать вперёд, а там будь что будет.
– Звучит почти как кантри-песня.
ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:
«Американский вампир» Скотта Снайдера и Стивена Кинга: 1
«Американский вампир» Скотта Снайдера: 2
«Американский вампир» Скотта Снайдера: 3
«Бэтмен» Скотта Снайдера: «Сверхтяжесть. Расцвет»
«V – значит «В ГУЛАГ». «Русский след» в мировых комиксах»
Продолжение следует! Ставьте лайк, комментируйте и подписывайтесь!