Он почувствовал на себе вопросительный взгляд Қлэр. - Нет, - сказал он, - ты права. В Сионе я никого не знаю.

Белка перебежала тропинку, вскарабкалась на сосну. Еще долго искали они взглядом маленький комок рыжей шерсти, но белка уже исчезла. На фоне неба верхушка потревоженной сосны раскачивалась, как пальма. Лоран сказал тогда Франс-Элизабет:

- А знаешь, у нас тоже сосны есть. Целые леса.

Почему ты говоришь «у нас»? У нас - это здесь.

Оба замолчали. Их мысли были тоже дымкой, грезой юности, еще иечеткой, но залитой веселым светом. Франс не желала, чтобы он возвращался на этот неведомый ей Юг.

по- Все-таки, - проговорила она,- мне хотелось бы как-нибудь по-

глядеть на твой край.

Высоко над ними ветер баюкал пальмовые ветви сосны. Они стояли так, устремив взор вверх, к горловине колодца теней, открывавшегося между стволов. Было обычное воскресенье, зимний воскресный день. Ветер шумел в соснах совсем иначе, чем в снегах. Дыхание его напоминало шепот моря, когда августовским вечером волны, блестя под закатным солицем, набегают на берег. Надолго запомнилось Лорану это мгновение, этот кусок северного неба, отграниченного, как оконный проем, четким рисунком ветвей над их головами.

Но все это не могло интересовать Қлэр. Да к тому же было это еще

до военной службы.

Он почувствовал на себе вопросительный взгляд Қлэр. - Нет, - сказал он, - ты права. В Сионе я никого не знаю.

XVII

Қлэр хотелось узнать, как погиб Давид, она попросила Лорана рассказать ей об его смерти и сумела найти слова, какие не даются дважды в жизни. Но даже в эту минуту Лоран не понял, какую отвагу почерпнула Клэр в своей любви или, напротив, какое смирение. Он слишком упивался своей собственной горечью и именно поэтому не мог допустить, чтобы у них с Қлэр все было общее, все пополам, даже воспоминания. И к тому же он не сумел обуздать чувство недоверия и нехорошей гордости:

- Я уже сказал тебе, что отец сгорел десять лет назад. Тогда на

«Прозидере» домны были старого типа. Чего же тут еще объяснять?

- Ты сказал, что твой отец иашел там свою могилу. - Это длинная история… Чтобы ее понять, надо знать завод.

А главное, надо знать людей, чтобы понять…

В конце концов Лоран сдался.

- Было это настоящей летней ночью, такой же прекрасной, как уда сегодняшний вечер. Лучше всего посмотрим на завод сверху - оттуда он виден весь.

Машина достигла гребня. Справа от них подымался вверх к самому небу отвал. Целые заросли белых весенних цветов, похожих на маленькие зонтики, покачивались на длинных хрупких стеблях. Легкий ветерок баюкал ночную мглу и нес с собой запахи буйного луга и какую-то горечь, какой веет от моря. Дома стояли слева от обочины дороги, то будто сбитые в длинные одноэтажные блоки, а то жались по двое. Между домами вились улочки, вернее тропинки, среди кустов ежевики и колосьев. Когда они проходили мимо темневшего зева одной из таких тропок, протянувшихся, как зубья гребенки, к северу, в просвете мелькнул угол завода. Он пылал, не сгорая, у рубежа безмолвных просторов. Они остановились на площадке, вырытой прямо в песке, и дошли до уступа, топча перезимовавшие травинки, хрустевшие под ногой. Прямо перед ними каким-то фосфоресцирующим светом горела даль.