Теперь Лоран был твердо уверен, что в следующую субботу Қлэр он не увидит.

Вокруг стриперного цеха, там, где расходились рельсы, было пустынно, только перебегали с места на место полосы света да слышался изредка приглушенный удар. По ту сторону моста возвращался поезд с пустыми изложницами; перевод стрелки, гудок; электровоз задним ходом отвел состав на крайний путь справа; сзади на последней площадке вагона покачивался красный фонарь. Поезд задом вошел под устои моста как раз там, где стояли Фране и Лоран. Вдоль всего настила моста были установлены искрога- сители, да и изложницы были уже пустые, но над ними взвихрился горячий воздух, как дыхание жары перед грозой. Лоран схватил Франс-Эли- забет за руку; под их ногами изложницы местами были еще темно-вишневого цвета, и их продолговатые силуэты поблескивали на платформах. Поезд прошел, и его обжигающее дыхание проникло в самую глубь легких острым запахом раскаленного металла.

Все тот же бес видит, как в Сионе прогуливаются не только Франс- Элизабет и Лоран, но и множество других юных парочек в других поселках и предместьях на всей земле. Он не слушает их речей. Самые обычные, ничего не значащие слова, произнося которые не рискуешь попасть в ад. Бес не отходит от нас, он надеется помешать людям прочесть правду, запечатленную в глубине наших сердец, не важно, гаснет ли воскресный день в лавровой роще, у теплого моря, не важно, кончается ли он на Севере, где вопят паровозы, развозя по всему краю тонны черных людей и составы изложниц.

VIII

Теперь Лоран был твердо уверен, что в следующую субботу Қлэр он не увидит. Зачем только он позволил ей уйти так рано, и все из-за того, что боялся опоздать на последний сионский поезд. А сейчас перед ним была целая длинная неделя, и ее требовалось чем-то занять, как-то убить.

Не придет она на свидание. У таких девушек, как Қлэр, неделя делится на семь дней, на семь вечеров. Значит, семь раз ей представится возможность потанцевать не с Лораном, а с тем, кто ближе ей, чем он. Утро понедельника вновь поставит все на свое место, все осветится светом Сиона, совсем непохожим на лимбургский. Над каждым снова возьмет власть его жизнь, собственная, своя. Что осталось от того вечера в дансинге при парке? Аромат, который так радостно было бы удержать при себе подольше и который уже улетучивается из памяти? Очевидно, он совсем спягил, вообразив, что Қлэр когда-нибудь приедет сюда.

В понедельник ровно в восемь тридцать чертежники на «Прозиде- ре» приступают к работе. Они входят в те же ворота, что и их товарищи- доменщики, пересекают тот же Восточный, пока еще пустынный двор. Но тут пути их расходятся. Лифт уносит сотрудников конструкторского бюро на четвертый этаж, в большой зал со сплошными стеклянными стенками. Восемьдесят чертежных столов, покрытых белым картоном, стоят в ряд по обе стороны центрального прохода.

Доска Лорана находилась сбоку у окна, и он мог видеть перспективу заводских крыш, но он не отрывал глаз от ватмана. Хотя свет падал слева, он зажег настольную лампу, чтобы разглядеть детали чертежа. Под конусом голубоватого света лицо Қлэр не встало между листом бумаги и его взором, хотя он и опасался этого. Завод снова завладевал им.