Но надо же было ему случайно встретить Қлэр на танцплощадке в Лимбурге, чтобы познать пустоту слишком благоразумной жизни

Изучать воскресенья. А что еще оставалось делать Лорану по возвращении с военной службы? Всю скуку Сиона, пустые воскресенья. пустые до бесконечности, и так вплоть до пенсии,- такое чувство, будто настоящая жизнь идет в другом месте, в столицах, где живут люди, те самые люди, чьи любовные приключения заполняют газетные полосы. И все-таки здесь мой край, значит, это моя работа, это моя комната и к этому надо привыкать. Завтракать попозднее, глядеть, покуривая, в окно, где мимо ограды садика проходят люди с тортом в руках. Учебники алгебры, геометрии и чертежи на стеллаже; надо взяться за книги, чтобы сдать экзамен, чтобы вырваться отсюда; ни к чему нет охоты; развернутая газета валяется на постели, в ней полно объявлений; уехать ох! --- уехать бы!

Мазерá, старый профсоюзный работник, явился в поселок, когда Лорана призвали в армию. «Ты пришел сказать мне до свидания, Ма зера?» - «Я пришел сказать тебе прощай. С тобой будет то же, что и с другими! Вернешься сюда и заскучаешь…»

Но надо же было ему случайно встретить Қлэр на танцплощадке в Лимбурге, чтобы познать пустоту слишком благоразумной жизни. Мир поворачивается спиной к тому, у кого нет юности, обаяния, кто не умеет жить легко. Ему, Лорану, так и жить с ядром на ноге в своем краю, в краю неуклюжих поденщиков. И остается одно: не замечать горечи, попытаться забыть неизгладимое тавро, делать вид, что не замечаешь верстовых столбов, отгораживающих дорогу, по которой судьба ведет тебя силком. Не сводить свою жизнь к ремеслу, к жалованью, не забиваться в семейный угол, не прилепляться к клочку земли. Қогда они то- жили еще в Сен-Прива, Давид водил сына по воскресеньям в лес, по тополевой аллее. Длинная аллея, особенно прямая в предзакатном свете. идущая напролом через сумерки полей к бледным звездам; и с ним, с Лораном, идет память об отце и бормотание листвы. Что было там, в конце тополевой дороги? Округа, зовущая к себе лишних людей, обетованный край, куда шагают бродяги.

Қак знать, а вдруг ему удастся повести с собой Клэр по той сумеречной аллее, прижаться к ней, сказать: «Я был тем самым мальчиком, посмотри, вот какой была моя жизнь до тебя, вот кто были мои родные».

Слишком велико расстояние между Клэр и тем, чей хлеб горек. Не то чтобы окончательно непреодолимое, но все-таки большое. Если бы их разделяли только деньги, Лоран сумел бы найти для матери простые слова: не возвращайся в Сен-Прива прежде, чем увидишь Қлэр. Но он не мог сказать этого Матильде. Между танцплощадкой в Лимбурге и домиком в поселке лежало нечто куда более важное, чем деньги.

Она работала секретарем в дирекции лимбургской больницы, работала, чтобы убить время, чтобы не учиться всерьез. У нее было два брата, оба старше нее. Первый мечтал стать командиром военного судна, но потом успокоился, женившись на вдове комиссионера. Второй удовольствовался работой в отцовском предприятии, где ему была предоставлена должность администратора, но случилось это уже после того, как он провалился на вступительных экзаменах в Институт политических наук. Их отец Жан-Пьер Боэн, один из видных граждан Лимбур- га, был председателем акционерного общества. Не то чтобы крупный буржуа, но достаточно именитый лимбуржец, чуть повыше коммерсанта, чуть повыше инженера; такие заседают в республиканском центре общества Красного Креста, в церковных благотворительных обществах