80 миллионов семян ковыля высадили сотрудники Государственного музея-заповедника «Куликово поле», много лет занимающиеся восстановлением степи. Сегодня это красивое, но непригодное в сельском хозяйстве растение стало редкостью и занесено в Красную книгу России.
Текст: Евгений Резепов, фото: Андрей Семашко
«Опять в поле лошади! Нельзя им в ковыль!» – кричит Надежда Николаевна Кружалова девушкам из конюшни музея, которые вывели лошадей на прогулку. Девушки не слышат. Ветер, гуляющий по степи и треплющий ковыль, уносит слова, они тонут в зеленно-седых волнах. Так что зря старается Кружалова. Даже работающие в бригаде подруги ее не слышат, хотя догадываются, о чем кричит Надежда Николаевна: «Ковыль белый уже, цветет! В нем колючки! Разве мало травы вокруг? Съест лошадь ковыль с колючими семенами, и все – не будет вечером животного!»
Бригада – слишком громко сказано: всего три женщины и один школьник. Сейчас они занимаются прополкой грядок коллекционного участка, где выращивают полевые растения, которые позже будут пересажены в ковыль. А после того, как ковыль отцветет, бригада будет собирать его семена. «Ковыль колючий, исколешься легко, – объясняет Надежда Николаевна школьнику Олегу. – Даже перчатки не спасают. Попадет лошади в желудок – она погибнет. Ну, не мое дело», – ворчит Надежда Николаевна и, поправив цветастый платок на голове, возвращается к работе.
Попрощавшись с бригадой, идем на конюшню. За нами увязалась кобыла Венера, не пожелавшая скакать за бричкой, на которой увезли с поля очередных посетителей музея. «Хитрая Венера поняла, что можно пристроиться к случайным пешеходам и не спеша вернуться на конюшню», – объясняет нам работающая здесь Надежда Кутузова. Венера – ее личная лошадь, Надежда привезла ее на новое место работы из Ярославля. Мы пересказываем Кутузовой опасения Кружаловой. «Семена еще не сформировались, – возражает Кутузова. – В них нет еще колючек. Даже если лошади съедят немного ковыля, ничего с ними не случится. К тому же лошади хорошо знают, какая трава съедобная, а какая – нет. У нас ни одна лошадь от ковыля не погибла. И овцы не погибали. И козы. А местные собаки вообще обожают «купаться» в ковыле».
В ПОИСКАХ КУЛИКОВА ПОЛЯ
В кафе музея букеты из ковыля красуются на подоконниках. Да и в кабинетах сотрудников они не редкость. Ковыль – своеобразный символ музея, здесь даже проводят творческий конкурс «Цветет ковыль». На цветение ковыля съезжается немало гостей, часто привозят фотомоделей, чтобы провести фотосессию в степи. А посетители музея увозят ковыль с собой – на память. Это удивляет Надежду Николаевну Кружалову: в ее родном селе Монастырщино ковыль в домах не держат: говорят, плохая примета.
Надежда Кутузова в примету не верит, букетики ковыля она даже своим родителям в Ярославль отвезла. «Каждый раз, когда выезжаем на лошадях в ковыль, я думаю: какой я счастливый человек! Такая красота!» – делится Кутузова. В самом деле, какой ковыль без коней? Тем более на Куликовом поле? Помните, как у Александра Блока: «И вечный бой! Покой нам только снится // Сквозь кровь и пыль... // Летит, летит степная кобылица // И мнет ковыль...» Если вы процитируете в музее эти бессмертные строки из стихотворения «На поле Куликовом», то сотрудники обязательно сообщат вам, что дед поэта, ботаник Андрей Бекетов, подготовил статью о ковыле для «Энциклопедического словаря» Брокгауза и Ефрона.
На Куликовом поле сегодня растут четыре вида ковыля: перистый, красивейший, волосовидный и узколистный. Без книги Андрея Наумова и Ольги Буровой «Тайны и загадки поля битвы. Современные историки и археологи о Куликовом поле» с ковылем здесь не разобраться. Из этой работы можно узнать, что при подготовке к юбилею Куликовской битвы в 1980 году историки пришли к выводу, что письменные источники не дают точного ответа на вопрос, где именно произошло само сражение. Тогда Государственный исторический музей разработал программу исследования формирования и развития ландшафта Куликова поля. Для проведения исследований пригласили сотрудников Института географии Академии наук СССР. Прибывших в Тульскую область ученых встретила равнина, усеянная распаханными полями. Первые комплексные исследования в устье Непрядвы (накануне битвы русское войско переправилось через Дон, неподалеку от слияния рек Дон и Непрядва, и расположилось лагерем на месте сегодняшнего села Монастырщино. – Прим. авт.) показали, что современный ландшафт Куликова поля далек от того, каким его видели русские воины, пришедшие на битву с Мамаем. Требовалось создать максимально достоверную реконструкцию природного облика местности. Какой она была? Ответ на этот вопрос могла дать палеогеография. Под руководством ведущего научного сотрудника Института географии, геоморфолога Майи Павловны Гласко, в разных точках Куликова поля заложили более 10 опорных разрезов. С этого началось создание карты распространения лесов в XII–XIV веках севернее слияния Дона и Непрядвы. Особое внимание ученых привлекло место предполагаемого места Мамаева побоища – между селом Монастырщино и Красным холмом, где, возможно, располагалась ставка Мамая. Реконструкция ландшафта места Куликовской битвы позволила представить, как выглядела тогда эта местность за Доном и Непрядвой.
ХОДИТЬ ПО КОВЫЛЮ
«Студенты копали шурфы, – вспоминает Ольга Бурова. – А мы отбирали и описывали образцы. Почвы долго хранят следы утраченных ландшафтов. Но вокруг уже давно были сельскохозяйственные угодья, так что определить, где были степные, а где лесные почвы, было очень сложно… В итоге место, где произошла Куликовская битва, обозначили палеогеографы. Когда была сделана карта реконструкции ландшафта, то стало понятно, как могли размещаться войска. Тогда археологи начали свои поиски, и появились находки времен битвы».
Мы идем по полю, любуясь ковылем. Кажется, будто до горизонта протянулось зеленое море, по которому бегут седые гребни волн. Ольга рассказывает, как преподавала в Тульском педагогическом университете, когда туда приехала Майя Павловна Гласко, чтобы набрать студентов и преподавателей, желающих принять участие в исследованиях на Куликовом поле. Ольга прибыла сюда на полевую практику вместе со студентами, познакомилась с заместителем директора музея-заповедника Андреем Николаевичем Наумовым. Приезжала работать каждый сезон в течение десяти лет. Занималась палеогеографическими реконструкциями и почвенной съемкой. А потом ее пригласили возглавить отдел природы музея-заповедника. Она оставила университет и вот уже 22-й год занимается в том числе восстановлением и сохранением степных участков ковыля. Работы по восстановлению ковыля на Куликовом поле были начаты под руководством геоботаника Владимира Ивановича Данилова, возродившего в свое время липецкий заповедник «Галичья гора».
Мы спрашиваем: а можно ли вообще ходить по занесенному в Красную книгу ковылю? «Не просто можно, а даже нужно, – отвечает Ольга Бурова. – Ковылю это полезно. Особенно хорошо, когда по ковылю скачут кони. Семена ковыля устроены наподобие гарпуна с зазубринами. Поэтому легко цепляются на шерсть животного. И благодаря этому разносятся по территории».
Ольга останавливается, осматривается вокруг. «Самые первые ковыли были высокие – с меня ростом, – объясняет она. – Но и нынешние – тоже порядочные!» Потом присаживается, раздвигает ковыль и показывает, что у этой травы нет центрального корня, у нее – дерновина: множество побегов.
«Понятно, что главный экспонат музея само Куликово поле, – продолжает Ольга. – В 1990-е годы это были заросшие бурьяном поля сельскохозяйственных угодий. Была задача восстановить их в том виде, в каком они находились в XIV веке. По восстановлению лесов есть отработанные программы в нашем государстве. А вот восстановлением степи никто не занимался. Мы оказались первыми».
КОЛЮЧКИ ОТ НЕЧИСТОЙ СИЛЫ
Первые опыты были просты: сажали семена ковыля прямо на бывших сельскохозяйственных угодьях. Но ничего не получалось, ковыль забивали другие сорные растения. «Ковыль на первой стадии это маленькая тонкая иголочка, – объясняет Ольга. – Только на второй год он становится хорошей такой дерновинкой, которая уже плодоносит и выкидывает перья. Так вот на первой стадии ковыль забивался другими сорняками. И не рос».
Тогда Владимир Иванович Данилов придумал свой метод, который теперь называют широкорядным посевом ковыля. «Вот, посмотрите на горизонт! – говорит Ольга. – Видите, ковыль стоит ровно, рядочками? Это Данилов придумал грядки с ковылями. Мы готовим черную пашню и осенью сеем ковыль вручную. Один сеет, а другой идет следом и ногой подваливает землю. Весной всходит ковыль, дает первые иголочки. И чтобы он укрепился, мы берем тяпки и пропалываем ковыль три-четыре раза за сезон. А на следующую осень между грядками проходит трактор распашником и делает в междурядье борозды, в которые сеем семена степных трав». Для этих трав Владимир Иванович создал специальный коллекционный участок, на котором выращивается более 70 видов растений. Многие из них занесены в Красную книгу.
Вот в ковыле видны желтые брызги адониса. А это синеет дельфиниум… Вот белое пятно – это ветреница. Вон там горят цветы пиона тонколистного. И не подумаешь, что все это рассажено специально. И над всем этим разнотравьем плавно качается седой ковыль. А при северном ветре от храма в честь Рождества Пресвятой Богородицы в Монастырщине сюда иногда доносится колокольный звон…
Скашивают ковыль после того, как соберут семена. «Собирать семена не столько тяжелое, сколько нудное занятие, – говорит Ольга. – Вот – они уже есть, но еще зеленые, неспелые. Но здесь мощные ветра. Хуже всего, когда ветер уносит семена, они ведь легко выпадают, когда созревают. Семена ковыля мы собираем тоже вручную. Бывает, выберем участок, говорим: вот завтра отсюда начнем собирать. А ветер все семена выдует». Дальше еще одна тяжелая «операция»: семена ковыля нужно очистить от остей, которые здесь часто называют «колючками».
«Вы ты, Надя, зачем собираешь колючки?» – спрашивает Ольга Бурова у Надежды Кружаловой. «От чертей!» – смеется та в ответ. Это мы на обратном пути снова повстречались с бригадой. Когда-то бригада насчитывала более 20 человек. Но с тех пор, как в 2008 году закончились интенсивные работы по культивированию ковыля, число работников сократилось. Работа-то сезонная. А «колючки» местные жители вешают в сенях – «от нечистой силы».
Раньше Ольге Буровой не раз приходилось спорить с Надеждой Кружаловой. Та передавала жалобы жителей села Монастырщино на то, что семена ковыля попадают на огороды и забивают помидоры и огурцы. Ольга советовала чаще пропалывать огороды.
Когда сотрудники начали засаживать ковылем бывшие колхозные поля, отданные музею-заповеднику, то агроном Игорь Галкин, перешедший работать из колхоза в музей, ходил за Даниловым и Буровой по пятам и натурально причитал. Его всю жизнь учили бороться с ковылем, а теперь этот сорняк, оказывается, сажать и беречь надо!
А с тех пор, как в музее появилась конюшня, Ольге приходится выслушивать новые сетования Надежды Кружаловой. Та упрямо твердит, что не надо позволять выгуливать лошадей в ковыле. Ольга Бурова обещает еще раз поговорить с сотрудниками конюшни.
«КОВЫЛЬНЫЕ ЖЕНЩИНЫ»
Мы спрашиваем у женщин, нравится ли им ковыль. Украсил ли он степь? Одна из сотрудниц бригады, Ирина Фомина, кивает: конечно, украсил! Кружалова неодобрительно смотрит на коллегу. «Ну... Украсил, – неохотно признает Надежда Николаевна. – Но пшеница была красивее. И ячмень тоже. А ковыль – это сорняк. Если бы советские председатели колхозов такое увидели, они бы возмутились. Ну что поделаешь – заповедная зона! Другая эпоха».
«Был тут ковыль в старые времена. Его запахали», – говорит Ирина Фомина. Но Надежда Николаевна ее перебивает и заявляет, что не видела тут ковыля, когда колхоз был. Поэтому чтобы собрать семена ковыля для Куликова поля, они под руководством Данилова ездили на грузовике по соседним селам. Собирали ковыль по буграм и оврагам. Местные жители смотрели на них с удивлением.
Бригада часто видит, как их начальница Ольга Бурова привозит гостей полюбоваться ковылем. Среди них бывают не только российские ученые. Иностранцы, к примеру, восхищаются площадью высаженного ковыля. Но Надежду Николаевну гостями на поле не удивить. Когда здесь сеяли зерновые, то тоже приезжали журналисты и фотографировали комбайнеров, говорит она. В конце посевной – концерт. В конце уборочной – концерт. «Неужто я думала, что буду потом сажать ковыль?» – вздыхает Кружалова.
Весь ковыль на этом поле посажен Надеждой Николаевной и ее подругами-пенсионерками, многих из которых уже нет в живых. На эту сезонную работу пенсионерки шли, чтобы подработать. «Что в колхозе работали с мотыгой, что тут», – говорит Татьяна Николаевна Никулина. Ей 67 лет. Она старшая сестра 64-летней Кружаловой, которая и позвала ее «на ковыль». Недавно Ирина Фомина присоединилась. И вот несколько дней назад пришел Олег – ученик девятого класса местной школы. Захотел подработать летом. А больше никто не идет… Тяжело.
Для туристов ковыль – это символ седой вечности, за которой скрывается легендарная битва, а для этих женщин, родившихся и выросших в селе Монастырщино, выращенный на месте пшеничных полей ковыль похоронил их недавнее прошлое. «Мы привыкли, что нас зовут «ковыльными женщинами!» – грустно улыбается Надежда Кружалова и переглядывается с Татьяной Никулиной.
Их беспокоит, что нет желающих работать «на ковыле». И сестры бы тоже бросили эту работу, но им не хочется подводить Ольгу Валентиновну Бурову. Ей уж тогда точно не с кем будет работать. Да и Бурова просит сестер, чтобы не бросали ее. И все время интересуется: не нашлось ли еще желающих выйти «на ковыль»? Но таковых уже давно нет.
Мы не удержались и спросили сестер, не являются ли им в знойном мареве какие-нибудь видения, вроде ордынских всадников или проносящихся хоругвей и знамен. Но, кроме косуль, зайцев, ежей, луней и жаворонков, никто их не тревожит, а видятся им пшеничные и ячменные поля. Разговоры о них часто возникают, когда бригада перекусывает под большим вязом рядом с полем ковыля.
Однако если что и чудится сестрам, так это присутствие давно ушедшего из жизни Владимира Ивановича Данилова. В любую погоду приходил он осматривать ковыль. И даже тогда, когда был нездоров. Он часто благодарил женщин за терпение. «Теперь у нас свой ковыль!» – говорил он им. Но сестры никогда не понимали его радости. Удивлялись, как он мог час или полтора простоять, любуясь, как ветер гонит по полю седые волны. Владимир Иванович не раз говорил Надежде и Татьяне, что труд их не напрасен. Что посмотреть на поле ковыля обязан каждый русский человек. И что он будет приходить сюда всегда...