Это люди, невидимые или для кого-то, или как будто для целого мира, или для своего желания. Они же невидимы для самих себя частично или полностью. В последнем случае мы говорим о таком тотальном неприятии, когда человек не может вспомнить, как он выглядит, не знает, что он чувствует или хочет.
Когда мы говорим о невидимости, то человек смотрит на себя через призму других. «ДРУГИЕ меня не замечают». Это действительно может быть так (отчасти). Однако в целом важно признать, что причиной незамеченности\непризнанности становится отказ предъявлять себя самому. Т.е. человек избегает предъявить себя таким, какой он есть. Целиком. А очень часто люди исключают какой-то аспект, например, свой голос, свою мысль или чувство, или потребность.
Это не означает, что мы должны непременно озвучивать все свои мысли или чувства. Однако мы должны быть в порядке с тем, что у нас есть. Когда мы честны с собой и добиваемся минимального уровня принятия себя, нам становится легко и свободно. Мы не боимся, что в какой-то момент другой человек догадается о чем-то, … словно распознает нашу дефективность.
Напоминаю, что человек может исключать в себе и что-то хорошее. Свои таланты, свои мечты, можно держать в тени свою уязвимость или свою нежность.
Поразмышлять об этом исключенном аспекте можно просто с ручкой и бумагой: «Какой тот я, каким я не имею право быть?»
На предъявление себя часто накладывает вето некая «запрещающая фигура». Обычно это родительская, но с возрастом эта фигура приобретает налет, например, вашего учителя, преподавателя, начальника. Может, мужа. И уже в конце концов, вас самих. Эта та фигура, которая авторитетно заявляет вам, что не нужно «высовываться», «отсвечивать».
Речь часто НЕ идет о тотальном игнорировании в детстве. Например, люди путают: «Если меня игнорировал отец, но мать замечала, то все ок». Но возникают вопросы к матери: «А что ты делала, чтобы ребенка в этом процессе поддержать?». Да, многие живут без пап. Но ситуацию «мы не говорим о папе» и «мы разошлись с папой, но это ответственность взрослых людей» и «если твой отец не приехал к тебе на День рождения, это не значит, что он тебя не любит, это значит, что ему пока сложно видеть нас, как раньше» - огромна. В первом случае образуется внутренний раскол: «Часть меня от папы, а папу здесь не принимают, следовательно, и меня всего не принимают». Тем более, есть мать сама подливает масла в огонь, в гневе кидая ребенку «Ты такой же, какой твой отец».
Особенно много вопросов к семьям, в которых один родитель избивал ребенка, а второй потом приходил утешать, но никогда не защищал. Как-будто, если бы мама и папа признавали чувства ребенка, они ДОПУСТИЛИ бы происходящее. Но нет и нет. Здесь всегда идет речь об исключении: «Ноющий\больной\тревожный\конфликтный ты мне не нужен, давай исправься».
Исключенные чувства всегда будут у детей, которые вынуждены были быть маленькими взрослыми и им было некогда осознавать себя. К примеру, им надо было заботиться о младших детях. Или об отце-алкоголике. Или о матери в депрессии.
Как-то аспект чувств будет исключен и когда речь идет о гипер-опекающих родителях. В таком случае ребенок исключает свой гнев на родителя, ведь все делается «только из любви к нему». И исключает свое желание сепарации, потому что «родители будут плакать».
Некое чувство может быть исключено целиком в семье. Например, «нам нельзя громко смеяться». Или злиться. Или кричать, даже когда тебе делают больно.
Имеет значение количество исключенного в вас. Если ваши родители много работали, они вполне могли посвящать вам достаточное время на выходных или это совместное время делать настолько теплым, чтобы сформировалась глубокая привязанность. А могли пустить все на самотек.
Забирая обратно свою видимость, нужно порешать вопросы с запрещающей фигурой. В противном случае человек не выйдет за пределы наложенных ограничений и постепенно начнет размазывать запрет на видимость на право быть собой или иметь свой голос. И тогда он будет бояться предъявить себя целому миру. Отсюда возникают более сложные процессы: страх публичного выступления или страх успеха, или страх зависти. Страх быть высмеянным за одно намерение. Или некая боязнь, что то, что вы делаете «никому никогда не нужно».
Здесь много иррационального, ведь головой мы понимаем, что есть те, кому мы нравимся, а есть те, кому не просто не нравимся, но они могут беситься в нашем присутствии. Боле того, чем уникальнее мы становимся, тем больше будет тех, кто поддерживает, и тех, кто обесценивает.
Страх предъявиться миру может так же проявляться в глубоком ожидании: «такому как я не место здесь». И тогда «для меня нет денег», «для меня нет любви», «для такого как я не может быть роста». Причем «ДЛЯ ВСЕХ МОЖЕТ БЫТЬ, а для меня – нет». Т.е. это может быть организовано даже в таком внутреннем рассуждении: «Вот кто-то другой бы мог, а я – нет». Человек, напомню, исключает себя из жизни. Он САМ рисует границу между собой и миром. Сначала мысленно, а потом это становится ведущим паттерном его поведения.
Итак, в теме видимости первое, что мы делаем, это все-таки разбираемся с запрещающей фигурой. Но этого недостаточно именно потому, что человек, приходящий к психологу, уже взрослый и он сам себе запрещает.
Мысль «такой, какой я есть, я правильный для самого себя», вызывает часто огромное количество внутренней агрессии, боли. Нам кажется, что этими словами мы как будто перечеркиваем возможность роста. «Как я могу быть правильным, если я (например) ленюсь?». Однако с признания себя вы перестаете бороться против себя и становитесь на свою сторону. Иногда нам кажется, что мы УЖЕ на своей стороне, а на деле нет. Ни поддержки себе, ни уважения, даже замечать, что хорошего в течение дня мы сделали, не хотим.
Но мы должны вывести себя за порог и, приобнимая себя за плечи, сказать миру: «Это – я!». Тогда мы перестаем испытывать глубинную тревогу перед своими желаниями. И станем видимыми. Да, это может быть страшно, но в итоге все равно оборачивается в плюс.
Ставьте лайк. Вам не сложно, а мне приятно.
Запись на консультацию по WhatsApp +7 967 445 80 60 или через ВК