Я украл поднос из-под сервиза на буфете.

Обеденный стол был накрыт для официального обеда: сине-белая посуда из костяного фарфора с изображением высокого корабля в море и серебряные изделия с монограммой H на накрахмаленной белой льняной скатерти. В центре стола в огромной бело-голубой банке из китайского имбиря стоял букет из белых роз и лимонно-зеленых гортензий. На каждом конце длинного стола стояли по два серебряных канделябра и индивидуальные хрустальные солонки для каждого гостя. Я посчитал обстановку. Бренна или Кен включили Рэндалла МакФи - выдавая желаемое за действительное, но, к сожалению, все пошло наперекосяк.

Я украл поднос из-под сервиза на буфете. На него я положил свой BLT из авокадо, огуречный суп, щедрую миску груши Шарлотты и стакан холодного чая. Это был второй раз, когда Бренна приготовила грушу «Шарлотта», состоящую из пропитанных медовым сиропом женских пальцев, покрытых грушами-пашот и взбитыми сливками. В первый раз это было так хорошо, что я попросила Бренну скопировать рецепт из одной из ее старинных кулинарных книг, чтобы передать моему отцу.

Я вынесла свой поднос на веранду и села на один из трех плетеных диванов. Холлингсворт-авеню было тихо. B & B Bibliophile был самым большим домом на улице. О других домах тщательно позаботились, большинство из них выкрашено в сверкающий белый цвет в стиле греческого возрождения. Если бы не случайная проезжающая мимо машина, которая напоминала бы мне, я чувствовал бы себя так, как будто вернулся в девятнадцатый век. Scrimshaw House был также греческим возрождением девятнадцатого века, века Сары Холлингсворт. Я не хотел думать о Саре, потому что она напомнила мне о Вдове и смерти Рэндалла.

Я быстро съел холодную, но вкусную еду и встал. Раньше по привычке я клал сотовый телефон в корзину возле столовой. Я вошел внутрь и забрал его. В корзине было два телефона. Моя и чужая. Батарея второго телефона села. Положил обратно в корзину. Может быть, это Рэндалл МакФи? Утром я бы спросил Бренну, кому он принадлежит.