Бесконечное черное пространство вокруг съеживалось и уменьшалось, до тех пор, пока не поместилось в маленькое прямоугольное смотровое окошко шлюзовой камеры спасательной капсулы. Эмма прижалась лбом к холодному темному стеклу, в попытках разглядеть в космосе путь, которым ушел Стэфан, но бесконечная чернота оставалась непроницаемой.
- Вергилий остался у райских врат, а поэт ушел в темноту – раздался голос из-за спины Эммы и, обернувшись, девушка увидела уходящую по узкому корабельному коридору Деметру. Следы от каждого её шага воспламенялись и очень быстро коридор за спиной Деметры пылал от пола до потолка.
- Мама? Постой, мам! Куда он направился? Где Стэфан? Мама! Мам…
Последнее слово затерялось где-то в нечленораздельном шепоте медленно приходящего в себя сознания. Взгляд не фокусировался, но тело уже ощущало окружающее пространство и доносило до мозга информацию, позволяя ориентироваться в реальности. Две пары сильных рук осторожно подхватили Эмму и её лоб оторвался от размытого яркого пятна, в материальном мире являющегося окном или иллюминатором.
Руки попытались поставить девушку на ноги, но вместо них ниже колен была только вата, поэтому Эмму просто понесли прочь от яркого света, пока для тела не нашлось достойной опоры в виде широкого мягкого кресла. В этом расслабляющем уюте мозг потихоньку приходил в себя, отделяя картинки тревожного сна от опасной яви.
Ощутив, как объекты вокруг начинают принимать более резкие черты, Эмма попыталась выпрямиться и осмотреться. Нейротранквилизатор, который применил к ней Рамос, был очень мощным, и действие его катастрофически замедлило все нейронные связи в коре головного мозга девушки. Но её несгибаемая воля и притаившийся за ней страх подгоняли организм к скорейшей мобилизации.
Перед собой Эмме удалось разглядеть ещё одно кресло или какой-то диван и небольшую фигуру человека. Тревога от неопределенности и вполне осязаемый страх за мать заставили её попытаться сесть ровнее и напрячь голосовые связки ради короткого вопроса.
- Мама?
- Не спешите, Эмма, не спешите! – откликнулась фигура в кресле и через мгновение оказалась у коленей девушки – Вас ужасно сильно приложили нейром, у вас обширное замирание связей… Постарайтесь просто отдышаться и прийти в себя…
- Нет – упрямилась Эмма и конвульсивно дернула правой рукой. Тревога душила её сильнее, чем этот проклятый военный, поэтому на дыхательную гимнастику времени не было. Собрав всю требовательность, что была ей доступна, Эмма воскликнула – Мама!
- О, не волнуйтесь, прошу! – снова ответил голос фигуры, потихоньку принимающей более резкие черты – Она в безопасности! Равно как и вы, Эмма! Люди губернатора доставили вас в управление контроля правопорядка Западного Архипелага, но там мы тут же взяли вас под свою защиту и доставили в резиденцию дипломатического корпуса. Уверяю вас, здесь вам ничего не угрожает, вы и ваша семья в безопасности. Мы ваши друзья.
- Чтоб меня… - прошипела Эмма и прикрыла глаза, чтобы собраться с мыслями. Каша в голове постепенно начала укладываться на полки, освобождая место связным мыслям и позволяя контролировать рвущуюся к штурвалу сознания злобу. Уняв свою ярость, Эмма подняла тяжелые веки и заставила себя сосредоточиться на собеседнике. Размытая фигура быстро начала становиться четче – Что… Здесь… Происходит?
- Ну, это сложно объяснить в двух словах… - замялся собеседник, но Эмма осекла его резким и более осознанным движением правой руки, стараясь ухватиться за говорящего.
- Расскажи – выдавила Эмма, с трудом ворочая губами – Пожалуйста.
Собеседник коснулся ладони Эммы и поднялся, после чего сделал пару шагов и опустился на стоящий напротив диван. Наконец, девушка смогла сфокусировать взгляд, чтобы быстро проанализировать обстановку, пока она снова не уплыла за пределы понимания.
Это была простая небольшая квадратная комната, обставленная мягкой мебелью, столиками и различными светильниками причудливых форм. По правой стене угадывалось окно, по левой – входная дверь. Стены были украшены абстрактными узорами лиловых и зеленых тонов на бледном сером фоне. Прямо перед Эммой действительно стоял небольшой низкий диван неприметного коричневого цвета, на подушках которого сидело худое существо в бесхитростном сером костюме, с двумя парами узловатых рук и узким вытянутым лицом, похожим на высохший кабачок с глазами. Существо ловко переплело свои тонкие пальцы и чуть наклонившись вперед, заговорило.
- Что же… С чего бы начать… - глаза существа обвели взглядом комнату словно в поисках подсказки, после чего он откашлялся и продолжил – Пожалуй, лучше всего представиться. Меня зовут Корс Арлениус, я ваш защитник на Тонкаре, Эмма. Ваш, а также вашей матери Деметры Фроурос, и вашего отца, Гектора Фроуроса. В частности, я буду представлять ваши интересы в любых судебных процессах и оспаривать любые принятые не в вашу пользу решения, так как сейчас вы находитесь здесь в статусе политических беженцев. К тому же, после столь жестокого обращения с вами при задержании, которое выходит за рамки всех известны мне протоколов, мы будем вправе добиться частичного или полного отстранения Вилера Рамоса с занимаемого поста на неограниченный срок…
С трудом удерживая взгляд сфокусированным, Эмма пыталась разглядеть лицо собеседника, но отсутствие рта на том месте, где ожидаешь увидеть его у человека, сбивало девушку с толку, и она медленно подняла перед собой ладонь правой руки, чтобы остановить рассказ существа на диване.
- Как ты… Я тебя слышу, но ты… Не говоришь? – попыталась спросить Эмма, но формулировка получилась кривой.
- О, да… Мой вид вас, наверное, немного смущает. Прошу прощения! – вежливо продолжило существо – Я родом с одной из спутниковых колоний Тонкара, поэтому немного отличаюсь от вашей формы жизни за счет иного строения скелета и нервной системы…
- Я тебя… Могу понимать. Как ты? – снова попробовала девушка задать вопрос.
- А, это просто модуль-преобразователь данной переговорной комнаты – ответил собеседник, и в голосе его как будто была слышна улыбка – Я настроил его на привычный вам язык – земной исландский. Как я уже говорил, мы с вами находимся в дипломатическом корпусе. Здесь в обязательном порядке имеются переговорные комнаты, специально защищенные от любого внешнего воздействия. Вести беседы здесь абсолютно безопасно и, одновременно с этим, комфортно. Может быть вы уже хотите какой-нибудь напиток? После такой шоковой встряски от нейротранквилизатора вашему организму нужно больше жидкости.
- Нет, потом – отмахнулась Эмма и подалась вперед в своем глубоком кресле – Где мои… Родители?
- В медицинском центре, разумеется – ответил защитник и немного взмахнул своими тонкими руками – Сейчас им оказывается вся необходимая помощь, после чего вы и сами сможете с ними увидеться. Учитывая обстоятельства, при которых вы прибыли с Ивэапатон, в скором времени вам придется общаться с представителями местных властей. Но, мы не допустим их к вам до тех пор, пока все члены вашей семьи не будут в полном здравии, и вы не увидитесь. Насколько я могу судить из обрывочных сведений, которые смогла предоставить нам Деметра после задержания, всё это время вы были разлучены с родителями. Поэтому, я могу только догадываться, как вам снова хочется с ними увидеться…
- О-о-о, ты не догадываешься… - покачала головой Эмма и откинулась на спинку кресла – А как ты назвал Землю? То место, откуда мы прилетели. Ивапа… Как там было? Такого слова нет в исландском языке.
- Ивэапатон – снисходительно произнес защитник – Аналогом может быть выражение «Земля изгоев».
- И за что же нас туда изгнали, не знаешь? – с ухмылкой спросила Эмма – Что мы такого натворили?
- Боюсь, что для того, чтобы объяснить все мотивы и предпосылки изгнания ваших родителей на.. Э… Землю, понадобится сделать глубокий экскурс в историю Тонкара более чем тридцатилетней давности, Эмма. Ваш организм ещё не готов к такому информационному испытанию – спокойно ответил собеседник и поднялся на свои тонкие ноги – Главной вашей задачей сейчас, так же как и для ваших родителей, является восстановление жизненных сил. Поэтому я бы рекомендовал вам оставить эту беседу на более поздний срок. А пока, хотите я провожу вас в ваши апартаменты? Там вы сможете как следует отдохнуть, а после…
- Какого же черта ты не отвел меня раньше? – устало спросила Эмма.
- О, простите, но таков протокол действий при реанимации жертв воздействия нейротранквилизатора – учтиво помогая девушке подняться из кресла, ответил Корс Арлениус. Его рука была сухой и немного прохладной, как гладкая ветка тонкого дерева – Сначала жертва должна быть реанимирована слабым медикаментозным воздействием, а после восстановления речевых и двигательных функций можно уже…
- Да поняла, поняла – отмахнулась Эмма, надеясь заткнуть своего провожатого – Просто отведи меня куда-то, где можно лечь.
Выйдя из маленькой переговорной комнаты, Корс повел девушку по коридорам дипломатического корпуса, и через несколько минут медленного шарканья Эмма, наконец, очутилась в светлом и просторном помещении с большой кроватью и высокими, от пола до потолка, окнами. За темными полотнами стекол таилась черная ночь.
- Располагайтесь, Эмма! Когда вы почувствуете в себе силы – просто свяжитесь с нами по внутренней связи, коммуникатор находится здесь, у выхода, а так же рядом с рабочим столом и кроватью – указывая на средства связи, сказал защитник – Хорошего отдыха!
Слегка поклонившись девушке, Корс вышел в коридор, и дверь за ним мягко затворилась. С трудом переставляя ноги, Эмма зашагала к кровати, но её взгляд, снова слегка теряющий фокус, уцепился за темноту в длинных окнах на стене за кроватью. Сделав над собой небольшое усилие, девушка прошла несколько дополнительных шагов и коснулось рукой прохладного стекла.
По ту сторону окна, расположенного в трех или четырех метрах над землей, за стеной невысоких деревьев, отдаленно напоминающих туи или эвкалипты, были видны силуэты множества высоких светящихся зданий и причудливых изгибов ландшафта. Инопланетный пейзаж поражал Эмму своей яркостью и переливчатостью красок, отчетливо выделяющихся на фоне темного ночного неба. Устало прислонившись к стеклу, девушка жадно разглядывала удивительную картину, пока её глаза не наполнились слезами.
Все должно было быть иначе. Она так хотела поделиться этим миром. Для созерцания этого пейзажа ей не хватало всего одного человека. Но, ему, похоже, нужнее был прежний, знакомый мир. Устало выдохнув от навалившегося одиночества, Эмма обхватила себя руками и потерла плечи, до сих пор одетые в специальный комбинезон для гибернации. Накативший от тоски холод начал отступать, но внезапно что-то укололо её левую ладонь, отвлекая от угнетающих мыслей.
Внимательно взглянув на правый рукав в поисках острого предмета, Эмма еще раз провела по правой руке ладонью и нащупала что-то, прикрепленное к манжете на внутренней стороне рукава. Осторожно отсоединив маленькую хрупкую вещь от одежды, девушка поднесла её поближе к глазам, но назначение предмета оставалось для нее неочевидным. Это было что-то вроде маленькой английской булавки, сделанной из прозрачного материала. На противоположной от крючкообразного острия стороне булавки было небольшое утолщение, которое внезапно мигнуло желтым светом и потухло.
Устало опустив вещицу на уровень ключицы, Эмма почувствовала, как кулон на её шее дернулся к неизвестному предмету. Достав его из под одежды, она внимательно посмотрела на два причудливых объекта, после чего поднесла их поближе друг к другу в ожидании какого-то взаимодействия. Приборы оправдали возложенное на них доверие и, слегка соприкоснувшись, словно по мановению магнетических сил, передали желтое свечение из булавки в кулон.
Нетерпеливо заморгав, родительский подарок стал теплеть и легонько вибрировать. Эмма узнала действия прибора, которыми он пытался дать ей понять, что ему есть что ей сказать. Приложив кулон к виску у левого уха, Эмма даже дернулась от неожиданности, отстраняясь от внезапного источника звука. Но услышанный ею обрывок фразы заставил девушку тут же вернуть кулон на место.
- Стив жив. Он не на Земле. Деметра лжет – холодно сообщил механический голос – Жди в комнате переговоров. Мы свяжемся с тобой. Никому не доверяй.
- Что это еще такое… - прошептала Эмма, убирая кулон после того, как прослушала сообщение несколько раз подряд.
Обессиленно опустившись на кровать, Эмма тщательно спрятала кулон и булавку под одежду, после чего укрылась одеялом по самые глаза и настороженно обвела освещенную комнату взглядом. Около кровати на небольшом столике был установлен интерком и графин с какой-то жидкостью светло-зеленого цвета. Рядом с графином своего часа ждал маленький изящный стакан на тонкой ножке. Быстро утащив стакан под одеяло как средство для экстренной самообороны, Эмма покрепче сжала стакан в руке и позволила себе уснуть. Последней её мыслью перед сном были строчки из «Божественной комедии»:
«…Стремиться должен ум, что истину открыл…»[1]
Через мгновение Эмма уснула без сновидений.
[1] «Божественная комедия», Данте Алигьери, переводчик – Н. Голованов.