Земля была чёрной, закат был алым, ручей серебром сиял.
— Давайте, ребята, нас ждёт Вальгалла, — смеялся весёлый ярл.
— Кто выберет скучную смерть на ложе среди сундуков с добром? Мы вскормлены правдой, другие — ложью. За истину мы умрём. Мы слышим острее, мы видим резче, мы выросли в темноте.
Пусть Один оставит вина и женщин, на то он и Всеотец. Он строг. Разве нам опасаться гнева, да разве же это гнев? Присядем в тени мирового древа и вспомним прекрасных дев. Мы — зимнее войско, берсерки, звери, божественная струна. А те, кто сейчас не сошёл на берег, завидовать будут нам.
***
Земля была чёрной, закат был алым, не слышался звон меча.
Манагер Васильев Сергей Михалыч грустил уже третий час. Чего он там выпил вчера — полрюмки, наверно, он мог ещё. Работы полно — опускались руки, а дома салат с борщом.
Васильев раскладывал скрепки — пО две, пытаясь решить вопрос, но думал, что он не способен в подвиг, в атаку и в полный рост.
Усталый кондёр, разгоняя воздух, как Асгард, над ним гудел. И не было счастья ни здесь, ни возле. Узнать бы однажды — где.
Такое случается. Это трудно. Спустя полтора часа гулял человек, в голове — Wardruna, и провод с плеча свисал. Подъездами сладко дома зевали, вылизывал котик шерсть. И вышла валькирия из трамвая под номером сорок шесть.
Иллюзия? Нет же: кудрявый локон, и щит, и копье при ней. Серёга себя ущипнул за локоть, потом ущипнул сильней. Поправила латы, встряхнула перья. Надёжная как костыль:
— Васильев Сергей? Умоляю, верь мне. Ты викинг, чего застыл.
По улице шлялось "темно и поздно" , "безлюдно почти", зато хохочущий Локи плясал по звёздам, в усы улыбался Тор.
Дремали три норны. Кончалось лето. Плелась в облаках гроза.
И я там была и листала Эдду, и точно могу сказать: когда засыпает Сергей Васильев — в его бесконечном сне растут бесконечные Иггдрасили, идёт бесконечный снег.
И жизнь бесконечна, и Вотан зорок. Получится всё само, и лет через двести, ну ладно, сорок, протянется в небо мост.
И спросят однажды (как есть нахалы): готов всё начать с нуля? Зачем ты там жил?
— Там закат был алым, и чёрной была земля.