Приехали? Ну вот и хорошо. У нас здесь лопушок и репешок. В субботу, вот-те крест, затопим баню.
Матрас я на ночь кину во дворе. На улице мы спим до октябрей. Привыкли, городские, на диване.
А ты, курносый, вижу, балагур. Смеши тупых подружек. Или кур. Сейчас коровок с пастбища пригонят.
Я надою вам крынку молока и можете отлеживать бока. Поди устали, натряслись в вагоне.
Зачем палатка? В поле собрались? Вот до чего ты хитрый, словно лис. Да я ж добра желаю. И не зыркай.
А как придется в поле ночевать, то мигом растеряются слова. По полю бродит вурдалачий Ырка.
Охальник, лихоман, губа до пят. Самоубивец, все они не спят: утопцы там и висельники тоже. Шатаются в подсолнухах, во ржи. Наверно, жизнь свою хотят дожить, наверно, ищут, кто же им поможет.
***
Густеет, августеет горизонт, блестит кровавой солнечной слезой и падает в кусты болиголова.
У Ырки — трупный дух, бесшумный шаг. В лес не пускает бдительный лешак, дом с краю под охраной домового.
С клыков у Ырки капает слюна. А встрети
