А Елена Павловна согласилась, – и с такой неожиданной, светлой радостью, что капитан Гордеев вспыхнул, как пацан, от счастья. Дни считал до Димкиной свадьбы. Чего-то ждал, – просто в необъяснимой надежде…
В предсвадебных хлопотах старлей Аверин всё же заметил, как волнуется Гордеев. Присмотрелся к капитану:
- Макс!.. Кто из нас женится, – я или ты? Ты чего жрать перестал?.. И ночами, вижу, не спишь, – Протянул Гордееву пачку сигарет, вздохнул: – Ты давай, учись, – как и что… Пригодится. Я вот без подготовки женюсь… а тебе уже легче будет.
Максим кивал, но Димка видел, что друг ничего не слышит.
В маленьком военном городке свадьба – событие примерно на уровне проверки из Штаба округа… или, во всяком случае, не менее значительное, чем полевой выход на учения. Любовались женихом, старлеем Авериным: с иголочки – парадная форма… и был сегодня Аверин непривычно серьёзным, даже строгим. Невеста, Ириша, не сводила с Димки счастливых глаз. И даже её платье, что казалось сотканным из белых-белых яблоневых цветков, фата, – невесомое облако, – были для него, старлея Аверина, чтобы подчеркнуть, какой он высокий, красивый и серьёзный… А потом гости переводили взгляды на подружку невесты и друга жениха… И если жених с невестой были привычно, – как им и положено, – красивыми, то капитан Гордеев и прапорщик Кудрявцева притягивали к себе какой-то очень сокровенной тайной, что появлялась среди свадебного шумного веселья, поздравлений, задушевных криков «горько!», застенчиво и робко обещала счастье… Максимом и Леной любовались больше, чем женихом и невестой, только не говорили об этом, лишь молча переглядывались, – чтобы не вспугнуть их тайну…
В самом разгаре свадьбы Аверин подтолкнул капитана, – словно вернул Максима из его заоблачных далей:
- Макс! Народ требует танца дружка и дружки! – Сочувственно кивнул: – Давай по рюмашке… и – с Богом!
Рюмашка, – одна, тут же другая, – не спасли… Гордеев не понимал: можно вот так… просто, обычно, пригласить танцевать Елену Павловну?.. А вдруг она согласится… И надо будет обнять её талию, взять её ладонь… А у неё… на открытые плечи спадают светлые волосы, что обычно были строго собраны под пилоткой… И, наверное, будет слышно её лёгкое дыхание…
Капитан Гордеев смотрел на Лену… Не слышал аплодисментов, пламенных призывов:
- Таанец! Таанец! Друуужка! С друуужкой!
А Лена просто, с улыбкой смотрела на капитана. Даже сделала шаг ему навстречу. В её руках были какие-то белые цветы, – должно быть, осенние… а Гордееву они показались цветущей веткой вишни…
И он пошёл к Лене… И дело было не в выпитой водке, – он-то и выпил всего две рюмки… Неудержимо хотелось целовать её глаза… плечи. Прикасаться губами к её ладоням, что сейчас лежали на его погонах… Хотел этого… и не представлял, как это может быть.
После танца Лена сказала:
- Не хочется за стол. Мне кажется, невесте с женихом сейчас не до нас… Давайте дадим им побыть вдвоём, – тем более, что и гости уже ничего не замечают.
А Гордеев понимал лишь то, что сейчас они с Леной уйдут… туда, где никого не будет. И хоть этим местом всего-навсего оказалось их офицерское общежитие, Максим знал, что они с Леной сейчас одни в целом свете… Он поднял её на руки, – этого ему хотелось ещё с той минуты, когда Димка Аверин после регистрации взял на руки свою Иришку… Но капитан не знал, можно ли и ему вот так, легко и счастливо, поднять… и закружить на руках невестину подружку…
Он не верил, что держит её на руках… не верил, что целует её глаза. В своей комнате опустился перед ней на колени, по-мальчишески бессовестно поднял её платье. Она что-то говорила, и в глазах её появлялся лёд… а ещё – испуг вдруг заметался. Максим понимал, что его желание просто немыслимо… и этого не может быть… и всё-таки знал, что сейчас это случится.
Он целовал её колени, поднимал глаза… Видел, как в её взгляде синий-синий лёд таял в смелой нежности лепестков льняных цветов… Он чувствовал, как её пальцы чуть заметно вздрагивают в его коротких волосах… Так же, почти незаметно, она изогнулась от какой-то пронзительной сладости… а у него в безудержном счастье кружилась голова от её желания… Она сбросила платье… Им обоим хотелось, чтобы сейчас он видел её… без этого светло-голубого платья… без строгой и красивой формы прапорщика, – просто хотелось, чтобы он смотрел на её грудь… чтобы его глаза и руки бесстыдно опускались ниже… Макс почувствовал, как она свела коленочки, – от предчувствия, как остановится его взгляд на светло-золотисты мелких кудряшках внизу живота…
Максиму хотелось просить прощения за то, что он снова взял её на руки… Но мог говорить только её имя, – самое красивое и нежное имя: Леночка… Лена… Лена…
И всё равно он до конца не верил, – даже своим сильным толчкам… ладошкам её не верил, – она ласкала его плечи и спину… но это могло быть только во сне, и то, – в самом-самом немыслимо смелом сне… Он вскрикивал от сладости… и слышал её тихий-тихий стон, и от этого стона его чуть слабеющие толчки снова становились безудержно сильными…
А потом она просто касалась губами его влажного лба. Тихо сказала:
- Нам пора… Всё-таки свадьба не у нас… – Попросила: – Закрой глаза, я оденусь.
И через минуту Лена, уже в платье, поправляла перед зеркалом волосы…
Они снова танцевали… Кто-то из офицеров потрезвее присмотрелся к их усталым и невыразимо счастливым глазам, крикнул вдруг: гооорько!..
И капитану Гордееву хотелось, чтобы Димкина свадьба была бесконечной…
А после свадьбы они встретились с Еленой Павловной у Штаба, – она была в повседневной форме, и колени её… и грудь строго скрывал привычный камуфляж… И всё равно она была самой красивой… и капитану Гордееву было всё равно, – в светло-голубом длинном платье ли она… или в форме прапорщика… И вчера… А вдруг не было?.. Всё же он выпил, – тогда, с Димкой, перед тем, как пригласить её на танец… И потом, когда они с Леной вернулись за свадебный стол из общежития, он пил, – одну за другой… потому что это случилось… и не могло случиться…
Вечером он постучал в дверь её комнаты в офицерском общежитии... Ладони обжигал букет бело-розовых хризантем, – вдруг оказалось, что он и цветов-то никому не дарил, разве что в школе, соседке по парте, Любашке. Однажды принёс букет Вике. Виктория снисходительно объяснила, что таким женщинам, как она, дарят вовсе не цветы… А Леночкины глаза вспыхнули от счастья… Гордеев заметил, что она чуть не расплакалась… Быстро опустила лицо в горьковатую свежесть хризантем… Капитану было немного стыдно: он заметил её чуть влажные после недавнего душа волосы… короткий, непослушно распахивающийся на коленях домашний халат… заметил её девчоночье стеснение. Был уже поздний вечер, и она собиралась спать… А он – со своими хризантемами… Пока смотался за ними в город…
Лена пригласила:
- Проходите, товарищ капитан. – Улыбнулась: – У меня есть абрикосовое варенье… Хотите, будем пить чай?
Он хотел смотреть на неё, – как вчера… Он хотел, – как вчера… А ещё ему, как влюблённому пацану, прямо сейчас снова захотелось отрывать лепестки у ромашки: любит-не любит… Было – не было?..
Когда пили чай, он вдруг понял, почему они… с Викой так не похожи друг на друга… Спросил:
- У тебя есть дочка?
А она – словно и не удивилась такому неожиданному вопросу, обрадовалась даже:
-Есть. И уже взрослая, – в первый класс вот пошла. Я домой ездила, чтобы в школу её проводить. Хорошо, что полковник Донцов отпустил: первый класс раз в жизни бывает.
У Гордеева перехватило горло:
- И… она похожа на тебя?
Елена Павловна внимательно посмотрела на капитана:
- Похожа.
Поднялась из-за стола:
- Поздно уже. – Хотела говорить жёстко, а получалось – беспомощно: – Товарищ капитан… Простите за вчерашнее… – Не выдержала строгого тона… и с губами не справилась, – улыбалась, а губы вздрагивали от какой-то неясной обиды: – Наверное, свадьба подействовала! – И вдруг призналась: так захотелось невестой побыть… хоть на минуту… Я никогда не была невестой…
И таким горьким и обречённым было это признание, что капитану Гордееву снова захотелось поднять её на руки… прижать к себе, защитить от каких-то прошлых, неизвестных ему обид…
Продолжение следует…
Начало Часть 2 Часть 3 Часть 4 Часть 5
Часть 7 Часть 8 Часть 9 Часть 10 Часть 11
Навигация по каналу «Полевые цветы»