1990г
Моя первая поездка за границу, на кинофестиваль.
Билеты и визу сделали другие, поэтому в суете участия не принимал и, можно сказать, чудом обошел очереди перед посольством, банками, кассами.
Купил палку самой лучшей колбасы, буханку черного и белого хлеба, две бутылки водки. Сходил в душ, сам подстригся перед зеркалом, постирался и в кои-то веки погладил одежду. Заштопал на ней дырки (но не все, часть не заметил), попросив нитку и иголку у соседей. Прицепил на рубашку значок «Юный друг пограничника» (специально для таможни).
Мучительно тянулось время. Самолет был ранним утром, поэтому не спал, чтобы не проспать. В армии перед демобилизацией так же не спал.
В самолете ухватил сразу же несколько заграничных журналов, потому что бесплатно, и потому что никогда не держал подобного в руках. Сладкое, что подали в самолете вместе с обедом, есть не стал, оставил на всякий случай, если не будет денег на подарки для родных, которые сейчас уже по другую сторону границы.
Стена между западным и восточным Берлином уже разрушена. В ней пробивали дыры, отбивали куски цемента на память, на ней рисовали. Немцы из восточного Берлина рассказывали, что, когда они попали первый раз в западный Берлин (а это было три месяца назад), они плакали. Настолько там лучше живут люди, какое обилие хороших товаров. Примерно такое же чувство пережил и я, когда сейчас попал из СССР в восточный Берлин. То-то еще будет... Если бы наш народ увидел, как живут здесь люди, то душа бы заболела, почему мы живем так плохо...
Мое удивление вызвало то, что у нового немецкого друга я обнаружил пластинку «История коммунистической партии Советского Союза». Я спросил его, почему он её купил. Он сказал, что на съемках одного его фильма необходимо было разбить пластинку. Он зашел в магазин и спросил у продавца, какую пластинку у них меньше всего покупают. Таким образом, у него оказалась эта пластинка. Но так получилось, что он её не разбил.
Многие немцы из ГДР боятся объединения. Они боятся, что окажутся безработными, что их товары никто не будет покупать. Поэтому сейчас идет сильная уценка и распродажа.
У немцев в ГДР, как и во всех соцстранах, обязательным в обучении является русский язык. Они учат его по пять-семь лет и, как и мы, теоретически изучающие язык другой страны, не могут связать несколько предложений.
В западном Берлине меня поразило одно обстоятельство. Стоило мне только ступить шаг на дорогу, где есть переход, машины сразу же останавливались и пропускали. И вот тут во мне проснулся советский жлоб. Я почувствовал в своей душе злорадство и удовольствие оттого, что я нищий советский человек перехожу дорогу, а все эти шикарные «Мерседесы» и «Форды» стоят и ждут, пока я перейду.
Во время дискуссий я слышал следующее:
«Немцы сами перешли к Бранденбургским воротам и пересекли стену. Начальник пограничных войск узнал об открытии границ из печати».
«В ГДР в 1990 году свершилась первая телевизионная революция в мире. Роль партии, о которой думал Ленин, взяло на себя телевидение».
«Во время гласности в СССР в соцстранах начали запрещать советские фильмы».
«ГДР проще, потому что она сразу попадает под опеку ФРГ. Другим странам нужно будет взглянуть внутрь себя».
Русская душа не поддается разгадке. Она находится вне логики. Так же непонятна и таинственна логика женщины. Русские живут в мире иллюзий. И ещё – у каждого своя Россия.
Перед самолетом обратно у меня оставалось немного времени, и я пошел бродить по западному Берлину. Перелез через стену, она была двойная, и пошел гулять, хотя виза была только в ГДР. Ходил и думал... немцы... настоящие немцы, не социалистические. Много километров пешком прошел... всё было интересно!.. Думал, вот не вернусь, эмигрирую и заживу!.. Много было разных мыслей. И чуть не заблудился, еле дорогу нашёл. Стал спрашивать на жестах дорогу обратно, мне указали на автобус. Я сказал «нет, нет, я пешком». Прохожий выразил невероятное удивление – так далеко я зашел. Когда возвращался обратно, у меня очень болели ступни, поэтому со стороны походка моя выглядела очень смешной. Я ступал не всей ступней, а только ее краями. Благо, никто меня не видел, я уже шёл лесом, ближе к Бабельсбергу, там была дыра в стене.
А потом я прилетел в Киев, в общежитие театрального института, где учился.
Сел в лифт. Есть у А.П. Чехова рассказ «Жалобная книга». Стенки лифта в нашем общежитии напоминали такую жалобную книгу: «Де те гроши, яки я сдал на мило?», «Коммунисты мают силы», «Коммунистам – участь царя», «Слава КПСС», «Свиньи, пишите на державной мове», «Москали до дому»... И много еще чего. Многие записи затирались, потом неожиданным образом вновь возникали. Люди встречались друг с другом, не подозревая, кто с кем воюет.
После окончания института решил уехать в Москву.
*
Люди в Союзе растут (живут) как сорная трава.
*
Любое движение человека должно быть оправдано, даже когда оно не оправдано.
*
Самое волнующее не удача, а переход от неудачи к удаче, не богатство, а переход от бедности к богатству, не исполнение желаний, а тот момент, когда твое желание вот-вот исполнится.
*
Зачем мы пришли в эту жизнь? Чтобы благородно сидеть, сложа ручки? Заскучает история.
Бедные актеры! У кого эксплуатируют лысину, у кого – бороду, у кого – тело, у кого вообще ничего не эксплуатируют, а просто ставят для количества.
*
Полет в преисподнюю. Научиться летать, а не опускаться, во всем.
Последнее время он придумывал себе смерть поэффектнее.
*
Творчество – всегда не знаешь, что получится. Художник ждет перед неизвестностью, перед зеркалом, перед отражениями в воде, перед глазами близких и родных, возле оконной рамы в надежде увидеть, узнать хоть чуть-чуть о себе и о мире. Разбиваются зеркала, умирают знакомые, родные...
*
Важно не то, чем предмет является, а то, какой символ, какую задачу, какие душевные переживания влечет он за собой. Вот за всем этим и стоит смысл – создать произведение, чтобы не было «голых» вещей.
Иногда я беру жизненные ситуации и сочиняю их заново. Душа возникает вокруг того, что концентрирует или должно концентрировать на себе внимание, что вырывается из обыденности. Иногда достаточно рамки, чтобы возникло нечто особенное, а иногда необходимо собрать волнения сердец многих.
*
Директора в школах и на предприятиях стали меняться как президенты.
Маленький мальчик, стоя возле магазина «Фрукты-овощи», закрытого на замок:
- Магазин для компота сломался.
*
Бывает, встретился с человеком только раз в жизни, а он живет в твоем воображении, совершает поступки, ты общаешься с ним.
*
Мужчинами не рождаются, мужчинами становятся.
*
Как сверхзвуковой самолет проносится наша жизнь от остановки «рождение» до остановки «смерть». Не успел глазом моргнуть, – и уже половина пути позади. Осознать свой ПОЛЕТ и что-то добиться за это время, – вот, наверное, задача любого человека. Кто силен и сообразителен – тот Пушкин, кто ленив – тот затерялся в массе, в космосе, и улетел, исчез.
*
Иные фразы настолько удерживаются нашим сознанием, что могут повторяться множество раз. Бестселлерами в этой области являются имена любимых и популярные песни.
*
Нам часто не хватает отваги, лихой отваги.
*
После такого вселенского кризиса, после такой катастрофы, после таких мрачных дней, каких, наверное, не знало средневековье, обязательно должно наступить Возрождение.
*
Сон. Заброшенная деревня. Алеющие гроздья рябины. Красивые деревянные дома. А где-то в углу небольшая группа старух и стариков, возвращающаяся в эту деревню, чтобы помолиться. Я ищу натуру для своего фильма. Перехожу через мост через реку, и теряю деревню из поля своего видения. И потом долго ищу. И вижу то, что потом увидел на фотографии. Гору крестов в Литве.
*
Откровенным человек может быть только один на один с собой или со всем человечеством, и то если не хочет себя или человечество в чем-то убедить. Если человек разговаривает с кем-то в чьем-то присутствии, то он обязательно изменит тон, в зависимости от того, кто рядом.
Искренность поэтому чаще всего одинока.
*
Все можно! А искусство почему-то превращается в публицистику. Людей перестали сажать в тюрьму за инакомыслие – и тогда люди стали иначе мыслить.
*
- Хорошее вино, что хорошее кино. В него вкладываешь душу. Ну-ка принеси, мать, первачка. Эх, сахару не стало, что там о душе говорить.