– Заплатят?! – взревел возница раненым медведем. – Заплатят?!Да

– Заплатят?! – взревел возница раненым медведем. – Заплатят?!

Да

мы скорее пуйфиней жрать начнем, чем вы

заплатите! – Агав одним

движением распахнул куль с кормом, порвав кожаную завязку.

«Третий по счету мешок», – зачем-то отметила для себя Ольга. –

«Эк его пробрало, если он кожаный шнурок, как нитку, порвал».

А возница ухватил личинку голыми пальцами и сунул ее Оле под

нос:

– Хочешь попробовать? А может деткам своим сваришь? – Агав

орал еще что-то злое, тыча и тыча белесой гадостью в сторону

привратницы, возомнившей себя начальством.

«Так значит эти хрущи-переростки называются пуйфины», –

отметила Ольга, неимоверным усилием удерживая свое тело на месте,

чтобы ни на миллиметр не уклониться от грязной руки и не выказать

неприязнь. «Терпи, Оля», – приказала она себе, – «мужику нужно

проораться. Потом легче будет договориться». Нервы сдали у Пашки –

мгновение, и наглый, как ему казалось, мужик взвыл от боли в

вывернутой за спину руке. Пашка его еще и о стену приложил,

вышибая дух. Оля фыркнула на эти мужские игры, испытывая

одновременно и досаду – теперь разговор пойдет труднее, и

благодарность – не стерпел, мой хороший, заступился.