– Это такой... – лавэ замялся, подбирая слова, – такая коробка сбезвременьем. – Всплеск неподдельного интереса собесе

– Это такой... – лавэ замялся, подбирая слова, – такая коробка с

безвременьем. – Всплеск неподдельного интереса собеседницы Раиму

польстил, а Ольге до крапивного зуда в ладонях захотелось пощупать

это самое безвременье.

Но, жизнь всегда подсовывает какое-то «но»!

Настойчивое трехголосое тртртртр над ухом не предполагало

игнорирования. «Ребята» требовали обещанного внимания. Не дали

помечтать про интересное! Вот же ж, поросятские Ниф-Наф-Нуф!

– Ольга, – голос начальства, был вкрадчив, – Не вздумайте дать

этим прохиндеям имена, если вы, конечно, не хотите, лишить их шанса

обзавестись наездником. А за одно лишить его высочество герцога-

соправителя трех молодых, перспективных, любовно выращенных

боевых зверей.

– Почему лишить наездника?

– Потому что имя дает тот, с кем зверь прошел импринтинг.

Наездник. А эти три разгильдяя охотно сядут вам на шею.

«Запечатлеться сразу с тремя боевыми машинами?» – ужаснулась

Ольга перспективам. Их же воспитывать как-то надо, тренировать на

боевые действия, считай – на убийства. А от нее, Ольги, в бою толку,

как от пылесоса в борьбе с пустыней. Не-не-не.

«Будем просто дружить. Взаимовыгодно», – решила Ольга,

хватаясь за пинцет, как за соломинку. – «Я – за нгурулий яд, а они – за

почесушки. Все честно».

– Заканчивайте, Ольга. – через совсем небольшое время

распорядился

лавэ. – Пойдемте завтракать,

заодно обсудим кое-что.

Пока шли к столовой Оля постаралась донести до начальника

мысль, что прежде чем приводить в сознание кастеляна, не худо бы

вызвать

лекаря.

– Он же почти полсуток недвижимо просидел. – объясняла Ольга,

стараясь не впадать в менторский тон. – С открытыми глазами, между

прочим. Представляете, как у него слизистая пересохла и мышцы

одеревенели?

– Неужто вам его жалко?

– Мне себя жалко. И вас. Себя, потому что я буду думать, как ему

больно и невольно сочувствовать. Разве он заслужил? А вас – потому

что господин Ламс будет невменяем от боли и вы не сможете его

допрашивать. Только время потеряете. Про то, чтобы сунуться в мысли

человека, испытывающего такие муки, я даже думать боюсь. А

впрочем, решайте сами. Я, как вы помните, отбываю за покупками.

Чем быстрее приведу себя в порядок, тем быстрее включусь в работу.