Малявка отпрянула от грозного вожака, едва не плюхнувшись нашипастый зад, вяло трявкнула – такое настроение

Малявка отпрянула от грозного вожака, едва не плюхнувшись на

шипастый зад, вяло трявкнула – такое настроение сбили! –

отряхнулась и потрусила к веселящемуся парню. Он тоже хороший.

Дальнейшее повергло работника в культурный шок.

Юнец извлек откуда-то кольчужную рукавицу, а щена с резвой

готовностью повалилась на спину, подставляя пузо под почесушки.

Главный же самец, очень довольный педагогическим маневром,

кокетливо пустил рябь по медноцветным иголкам и развернулся к

женщине, всем видом показывая: действуй, ты знаешь что делать.

О да. Оля знала чего от нее ждут. Чесать пришлось не только

кожистый валик над бивнем, но и надбровные дуги. Это было забавно,

а главное – познавательно. Глаза у Свапа были такие же, как у Тыри:

вся склера была оранжево-алой, видимой радужки не было совсем –

только зрачок, как нарисованный черной тушью наклонный росчерк.

Вожак был в эйфории – то один, то другой глаз прикрывался

чешуйчатым веком. А еще зверь временами шумно выдыхал и это

сильно смахивало на неудачный чих. Оля ласково посмеивалась и

выговаривала:

– Ну и здоров же ты, Свап! Не сопи так, меня сносит.

Вожак нарочно фыркал посильнее и женщина опять тихо

смеялась.

Чесать нгурулий бивень деревянным пинцетом (Пашка

героически добыл его из караулки, оккупированной нежитевидным

кастеляном) оказалось куда удобнее, чем давешней гибкой иголкой. А

главное – эффективнее. Свап временами проседал задними лапами – от

удовольствия забывал стоять. На нетерпение младших, жаждущих

приобщиться к блаженству, Свап своего царственного внимания не

обращал.