Старик Петри опёрся о трость, тяжело поднимаясь с устланной белоснежной простынёй мягкой постели. Заря едва теплилась, окрасив животы облаков и далёкие холмы бледно-розовым, а за окном уже вовсю блеяли овцы, заливался лаем Джек, и что-то ещё хищно рычало. Петри торопливо накинул на плечи куртку и поспешил наружу. Пушистое стадо сгрудилось полукругом, а на освободившемся пространстве два взрослых волкодава устроили пир из несчастных овец. "Настолько обнаглели, что даже не пытались оттащить тушки к логову!" - подумал Петри, всё больше раздражаясь. - Ах вы зверьё поганое! Вы что тут мне устроили, - взревел Петри на волкодавов. Те лишь глухо зарычали в ответ. Старик вернулся в дом и спустя пару мгновений показался на крыльце с ружьём, запрокинутым на плечо. Отложив трость, схватил обеими руками, пальнул в воздух. Пушистое стадо крепче прижалось к загону, громче заблеяло. Волкодавы потащили тушки прочь, но будто бы не слишком были встревожены запахом пороха. Петри присел на колено, уместил