Приезд Макарова был воспринят по-разному.

Приезд Макарова был воспринят по-разному. С воодушевлением - матросами и офицерами, сдержанно - частью адмиралов, с облегчением - наместником Алексеевым. У каждой эмоции при этом были свои, достаточно веские причины. И матросы, и офицеры, особенно те, что помоложе, были свято убеждены: сидение в Артуре кончилось, Осипыч быстро наведет порядок, и япошкам достанется по самое не балуйся. Адмиралы прекрасно понимали, что, во-первых, Макаров готов сыграть роль стимула, той самой палки, которой гнали овец, и им теперь придется вкалывать в разы больше, а во-вторых, спокойно пересидеть в Порт-Артуре заваруху не получится. Да-да, бывают и такие адмиралы. Что же касается Алексеева, то он прекрасно понимал, что один все не потянет, и был доволен появлению кого-то, на кого можно скинуть хотя бы часть дел. В общем- то, ожидания всех присутствующих в какой-то мере оправдались. Правда, немедленно флот в море не вышел, но процесс пошел значительно быстрее. Уже к концу первой недели "Цесаревич" присоединился к "Ретвизану", а царящий на эскадре хаос сменился таки чем-то более-менее упорядоченным. Надо сказать, сейчас Макаров мог позволить себе не торопиться -японский флот, и без того не рисковавший входить в зону поражения береговых батарей, теперь и вовсе куда-то делся. Однако отсутствие противника в зоне прямой видимости отнюдь не заставляло лучшего из русских адмиралов расслабляться - он чуть ли не пинками подгонял своих людей, насколько можно ускоряя процесс. Привычка действовать быстро осталась у него еще со времен лихих эскапад на Черном море, когда он на единственном пароходе держал в страхе мощный по тем временам турецкий флот. Минные катера, которые нес корабль "Великий князь Константин" так никого и не утопили, но смогли нанести повреждения нескольким кораблям, включая броненосуц, и в результате настолько затерроризировали турок, что те попросту не рисковали выходить из портов.