Эдуард Радзинский - это позёрство, кокетничание, визгливые интонации... Всё это настолько мешает восприятию!
Но вот - прочла две его книги с одним названием: "Загадки истории". Теперь хочется прочесть и все остальные. Оказывается, в печатном варианте это прекрасно!
В двухтомнике несколько пьес.
"Театр времён Нерона и Сенеки" просто восхитила.
Император Нерон обожает театр, считает себя гениальным актёром, сам ставит спектакли - и в этих постановках актёры умирают не понарошку. По - настоящему. Нет такого вида смерти, до которого не додумалось бы патологическое воображение! Единственная цена, которой здесь можно купить жизнь - убить другого.
На эту вакханалию смерти приглашён философ Сенека - учитель Нерона. Величайший гуманист, который вырастил величайшего садиста.
Он не будет откупаться и умолять - нет, он к смерти готов. Прежде всего потому, что дело жизни потерпело полный крах - ведь он мечтал вырастить идеального правителя! И смерть Сенеки в тёплой ванне - не более, чем легенда. Его конец будет страшным - но достойным. Гибель философа.
И прежде, чем покончить с человеком - украшением Рима, Нерон выскажет Сенеке, почему он стал тем, чем стал: оказывается, его, бедного, никто не любил! Виноваты все!
А ведь когда его матери оракул предсказал, что её убьёт собственный сын - император, она воскликнула: "Пусть убивает, лишь бы царствовал!"
Любовь, густо замешанная на тщеславии. Но - любовь.
Ещё меньше симпатий вызывает парижский палач Шарль Сансон - а повесть "Прогулки с Палачом" читается как история Французской революции глазами очевидца. Только взгляд у этого очевидца - с высоты эшафота, из тени гильотины.
А в повести "Любовные сумасбродства Джакомо Казановы" трудно любить Казанову - талантливого писателя, который пришёл к неутешительному выводу: единственный неисчерпаемый ресурс - человеческая глупость. Праведными трудами заработать ничего не смог - и тогда взялся "продавать себя молодого" - писать и рассказывать о бесконечной череде своих постельных приключений. Большую часть этих приключений он просто выдумал, остальное - приукрасил.
Но в результате - исчерпывающий портрет нравов, сметённых революцией. Вот уж где действительно никого не жалко!
Придирчивый потомок поищет - и найдёт хоть пятна на Солнце, хоть изъяны в монолитном характере Михаила Лунина - но повесть "Смерть Жака" - о последнем дне жизни единственного живого человека в окружении нежити - "людей-винтиков" Николаевской империи.
В повести "От ума на Руси одно горе" Чаадаев - тот, кого современники считали гением. Вероятно, в жизни, в живых беседах он был интереснее, чем в своих сочинениях. Впечатляло, конечно, и то, что позволил себе жить без оглядки на общественное мнение.
Восхищаться им у меня не получается, но его гонитель Николай Первый вообще никакой симпатии не вызывает. Их заочный поединок - схватка двух людей, очень неглупых, но с прямо противоположными устремлениями: для Николая -Россия - дом, для Чаадаева - так, неказистая квартирка, в которой едва можно жить. Живёт потому, что свои клопы как-то привычнее чужих.
Забавный факт: в 1830 году Чаадаев продумал, как реформировать наше многострадальное образование на началах народности. И записку о своих предложениях он написал царю ... по-французски! Извинился, что не владеет русским языком.
Такой карикатуры на реформатора русского образования ни один сатирик бы не придумал - "придумала" сама жизнь!
***
Интересна и повесть о Моцарте - неудачнике слегка не от мира сего.
Да, был чудо - ребёнком, и зарабатывал тогда, вероятно, больше, чем какой - либо другой ребёнок в истории.
Тогда он был единственным.
Но унаследованная от родителей непрактичность... и у взрослого столько конкурентов... работать локтями умели все - кроме гения.
Положение обязывало - а каждый новый камзол обходился в... симфонию. Работа до упада!
И кто мог завидовать Моцарту настолько, чтобы отравить? Сальери? Он был куда "признаннее" при жизни.
А небольшой рассказ о Сталине - "Коба" - сплошное недоумение земляка - соратника: КАК бывший Коба стал сначала первым среди равных, а затем и чем - то вроде языческого божества?
Неужели просто потому, что никто из нас, стоявших у истоков, не решился бы взять на себя ТАКУЮ ответственность?
Но нет, здравая мысль мелькает - но развития не получает. Не настолько рассказчик самокритичен. И с восторгом самобичевания он произносит, что просто все вокруг - рабы по натуре! И он, нарком - тоже. Как все.
Но самая интересная в сборнике повесть "Последняя из Романовых" - о княжне Таракановой.
Дочь Елизаветы или авантюристка? О ней, казалось бы, известно всё - полный отчёт о последних трёх годах её жизни. Но о предыдущих годах - ничего.
Ребёнок, рождённый в равелине - легенда. Сын у Алексея Орлова действительно был, и действительно внебрачный, но родился он ДО истории с самозванкой.
Гибель её во время наводнения - тоже легенда. Умерла от туберкулёза за два года ДО наводнения.
А вот факты...
Некая монахиня Досифея, в миру Августа (царственная!), жила скромно, неприметно, приняв великую схиму - не общалась ни с кем. И так - лет тридцать.
Содержали её, как принцессу, и на её похороны пожаловала царская семья.
Неужели она и была дочерью императрицы Елизаветы?!
И в своей повести Радзинский выстраивает стройную версию - авантюристка, умирая, ставит условие: она сообщает Екатерине о местонахождении настоящей царевны, а за это императрица отпускает на волю её слуг и не преследует сторонников.
Но если настоящая принцесса была известна, почему же сторонники, те же Огинские, не сделали ставку на неё?
Да потому, что это была ограниченная, малограмотная, пугливая боярышня: воспитали по-старинке! Никакого честолюбия, никакого даже вкуса к жизни. Из развлечений - одни молитвы.
И тогда, вооружившись её документами, международные авантюристы нашли актрису, подходящую на эту роль гораздо более. А что внешне не похожа на Елизавету - какая мелочь!
***
Можно только мечтать, чтобы вот так, в форме детектива были написаны школьные учебники. Несерьёзно? Пожалуй. Но если задача - заинтересовать, то и писать надо интересно?