В начале 1920-х годов Россию покинули многие ученые и видные деятели педагогики. Так параллельно с советской педагогикой стала развиваться (и ветвиться) русская педагогика в изгнании. О ней очередной текст проекта «Удаленное образование», который создается при поддержке АНО «ИРИ».
Иммиграция детей и подростков как социальный феномен не могла не стимулировать развитие социальной педагогики и психологии. Предметами исследований педагогов-эмигрантов стали факторы социализации личности в условиях эмиграции, причины утраты национальной идентификации и способы ее восстановления.
Институт семьи в эмиграции оказался в кризисе. А это, в свою очередь, резко изменило отношение к школе. Возникла потребность в школе интернатного, воспитывающего и защищающего личность типа. Александр Дехтерев, педагог, писатель и епископ РПЦ (Алексий), писал: «Школа в глазах семьи уже не есть препятствие, которое дети должны пройти, чтобы открыть себе жизненный путь: нет, школа есть единственный институт, который сохранит семье детей, а их самих убережет от моральной гибели».
Отчасти решение было найдено в создании школ интернатного типа (Русско-сербская гимназия в Белграде, гимназия «Моя маленькая Россия в Шумене»). Возникли такие формы социально-педагогической работы, как «русские дома», детские объединения, создававшие русский микросоциум. В «русских домах» проводились внеклассные занятия, встречи, книжные клубы, иногда устраивались театральные постановки. В крупнейших центрах эмиграции: Берлине, Софии, Харбине, Праге, Париже — создавались и поддерживались русскоязычные учебные заведения. Это были школы, где преподавание велось на русском языке, а язык страны шел как дополнительный.
Эмигрантская педагогическая мысль не принимала радикальные взгляды советской педагогики и старалась применить опыт мировой педагогики. В основу советской школы после октябрьской революции легли «Положение о единой трудовой школе РСФСР» и «Основные принципы единой трудовой школы» (оба 1918). У власти была задача вырастить земледельцев и промышленных работников. Ребенку свобода выбора особо не предоставлялась. В отличие от европейской педагогической системы, где существовало несколько разнонаправленных школ, ориентированных на развитие способностей ребенка.
Позже русская образовательная мысль за рубежом разделилась на два течения: философско-гуманистическое (как продолжение традиции западной и классической отечественной педагогики XIX века) и религиозно-христианское.
Представителем первого был Сергей Гессен (1887–1950). В «Основах педагогики» (1923) он писал, что задача образования, во-первых, превращение ученика в человека культурного. Во-вторых, нравственное становление личности, которое достигается «правильной организацией работы и жизни учащихся». Обучение — это диалог культур, сотрудничество учителя и ученика, которое возможно при взаимном интересе к знаниям. И оно должно воспитать человека свободным. Ведь «свободными — не рождаются, свободными — становятся», утверждал ученый. Его идеи были взяты за основу при организации системы образования русского зарубежья.
Главным представителем русской религиозной педагогической мысли был профессор психологии Белградского университета Василий Зеньковский. Он же впоследствии возглавил Пражский педагогический институт. Основными задачами нравственно-религиозного воспитания Зеньковский считал, во-первых, подготовку к вечной жизни, во-вторых, подготовку к этой жизни.
По педагогической теории Зеньковского, личность и духовность — понятия тождественные. При воспитании следует учитывать двойственность духовности, которая проявляется не только в истинном знании и добре, но и грехе, и заблуждениях. Воспитание, по Зеньковскому, должно строиться через общение.
Преподавание он совмещал с написанием научных трудов и саном священника. С 1910 по 1911 читал курсы по философии и психологии на Высших женских курсах в Киеве. После возглавил киевский Институт дошкольного воспитания. Три года (с 1923 по 1926 годы) занимался изучением экспериментальной и детской психологии в Высшем педагогическом институте в Праге. Зеньковский был теоретиком. И не ясно, выжили ли его идеи на практике.
По-своему он относился и к вопросу национального воспитания. Он переживал за потерю «русскости» у молодежи, которая «может принимать опасные формы, даже если дети еще хорошо говорят по-русски». Он не был одинок в своих опасениях. На первом съезде Русских академических организаций за границей в Праге (1921) был поднят вопрос о создании Русского педагогического союза за границей, для объединения всех русских педагогов–эмигрантов и создания единой программы обучения в школах.