Я, как всегда, чуть не опоздал на планерку, и когда бежал по коридору, столкнулся с Владимиром Александровичем. Я его уважал — в жизни человек резкий и импульсивный, он был лучшим, наверное, за мою жизнь текстовиком. Точечными, филигранными правками он вытягивал дохлые тексты, и заставлял сиять неплохие. Но не о том речь.
Посмотрел он на меня несколько хмуро, и сказал без предисловий:
- Знаете, а ваш автор-то — того! Завтра прощание на улице Толстого, 2, в час дня. Ваш автор, вам ехать.
Сказал - и пошел дальше по коридору.
Я мысленно перебрал весь свой флеш-рояль авторов, когда уже из-за угла донеслось:
- Дмитриевский!
Анатолий Валентинович тоже был замечательным в своем роде человеком. Знаток и умница, эксперт по автоспорту, он снискал себе всесоюзную славу изобретателя ЭПХХ - экономайзера принудительного холостого хода. Устройства, на которое чертыхались все владельцы всех советских карбюраторных автомобилей посвежее, и при первой возможности выдирали его из машины к собакам. Нет, задумано оно было прекрасно, позволяло экономить литр на сотню км, но вот исполнено ровно так, как умела только советская промышленность.
Дмитриевский! Я малодушно подумал, что тогда можно отложить его рукопись, которая уже третью неделю валялась у меня на столе, на следующий номер. Спешки-то теперь нет, и за каждую запятую сражаться без надобности. Анатолий Валентинович, участник множества автомобильных событий и разработок, умел изложить свои неоценимые знания сухо, как инструкция, и многословно, как энциклопедия. Редактировать приходилось трудно.
Дальше я несколько закрутился в работе, и примерно к обеду снова пересекся с Владимиром Александровичем. Он сообщил, что:
- А мне ведь тоже завтра на прощание. С Долматовским!
- Хм. А что-куда?
- Да на улицу Толстого, к часу.
Тааак. Время и место совпали точно, а фамилия — почти. Что за напасть? Мор на «-ских»? Мы посмотрели друг на друга несколько ошалело, а я направился к главреду прояснять казус. И таки выяснил: когда утром кто-то из родственников ушедшего позвонил в редакцию, главный читал свежевыправленный опус Дмитриевского. Который на тот момент оставался жив-здоров! Фамилия спуталась, и к нам пришла уже в новом, искаженном виде.
Я так и не узнал, успел ли мой старший коллега куда-то позвонить насчет Дмитриевского, а то общих знакомых было немало… Так или иначе, на улицу Толстого мы поехали вдвоем. Обоих же отправили!
Итак, завтра. Мы получили в кассе приличную сумму на цветы и купили шикарный букет, означавший большое и заслуженное уважение.
...Первый, кого я увидел, запарковавшись на Толстого,2, был тот самый живой Дмитриевский. Он посмотрел на нас как-то подозрительно и сухо кивнул головой. Я очень надеялся, что до него не дошло слухов о нашей путанице. Кто ж мог тогда знать о грядущем? А оно близилось.
Был холодный день середины января, у дверей зала стояло сотни две заслуженных стариков из разных отраслевых НИИ и немного автопрессы. Юрий Аронович Долматовский был легендой, основателем и гением советского автомобильного дизайна. Знал его в автосфере каждый.
Но вот уже час пятнадцать, все постукивают каблуками по ледяной корочке на асфальте, а ничего не происходит… Час двадцать… Опять что-то не так? Ах, нет. Открывается дверь, и толпа втекает в зал. Проходят, кладут четные букетики, мы тоже, кто-то целует в хладный лоб. Как обычно. Наконец, все на местах, и зал заполнен весьма плотно. Буквально плечом к плечу. Крупный мужчина решительно поднимает руку и начинает:
- Сегодня мы прощаемся с дорогим нашим Иваном Ивановичем. Всю свою жизнь он посвятил созданию атомных реакторов для могучего советского флота...
Тишина наступила такая, что окажись в зале муха, все услышали не как она жужжит — а даже как топает по потолку. Ведь пришли прощаться с Юрием Ароновичем! А здесь, вне сомнений, Иван Иванович, создатель реакторов!!! Пара родственников у гроба явно не могла спутать. Но коллеги, чмокавшие в лоб… да...
После секундной задержки толпа автомобильных ринулась из зала, поразительно похоже на сцену в старинном фильме «Вий». Я выходил одним из последних: кроме Ивана Ивановича, почти скрытого пирамидой цветов, и пары родственников, в зале остался только крупный мужчина с все еще открытым ртом, явно пораженный эффектом своего вступления.
Ну вы представьте. Тихая камерная сцена, всего несколько человек, самых близких. Вдруг прибегают сотни пожилых людей, которых никто прежде в глаза не видел, заваливают покойного цветами, лобызают всяко, а потом моментально исчезают. Что бы вы подумали?
А в соседнем зале одинокая племянница Юрия Долматовского не могла взять в толк, отчего уж полчаса от назначенного, а не явился ни один из приглашенных?
Приглашенные же переминались на улице, соображая, как идти, если никто не сохранил ни цветочка. Обратно вытаскивать букеты из не того гроба никто, ясное дело, не рискнул.
Вопрос решили так. Собрали со всех деньги и отправили к метро одного шустрого автожурналиста на самой быстрой машинке. Он скупил все, что продавалось, и моментом привез на Толстого. А потом его шеф встал в дверях зала, и отоваривал входящих букетиками, согласно «Сколько сдавали??».
Хоть тут никакой путаницы не было.