«..На казнь ведут уже покорных. Смирившихся, привыкших к мысли о виноватости.. Они — приговорённые, но ещё живые — уже отпели себя. И поставили свечу, за упокой. И вспомнили всех забытых и оставленных, ими.
Палачу — нет работы, нечего делать. На эшафот всходят мертвецы. Он лишь исполняет долг! Фиксирует смерть — как патологоанатом, в прозекторской.
И толпа внизу, на грязной и вонючей; но пока без сгустков свежей крови мостовой, из истёртой веками брусчатки. Сгрудившаяся, в ожидании зрелища и предчувствующая свой неизбежный конец. Замерла. Чтобы в нужный момент разразиться гоготом и восторгом! Пусть их! Кто избежит такого же позора и прилюдного усекновения?!.
Милое, неподражаемое, истинное в своей правоте и естественности средневековье. Ты мажешь моё сердце елеем. И патокой мою душу. Мне становится слаще..
Как просто и незатейливо всё было! Как быстро и неотвратимо свершалось правосудие! Отсечённую голову назад не пришьёшь..
Как муторен и сер нескончаемый оползень пралаи нынешней.