Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
Reséda

Казнь.

«..На казнь ведут уже покорных. Смирившихся, привыкших к мысли о виноватости.. Они — приговорённые, но ещё живые — уже отпели себя. И поставили свечу, за упокой. И вспомнили всех забытых и оставленных, ими.
Палачу — нет работы, нечего делать. На эшафот всходят мертвецы. Он лишь исполняет долг! Фиксирует смерть — как патологоанатом, в прозекторской.
И толпа внизу, на грязной и вонючей; но пока без сгустков свежей крови мостовой, из истёртой веками брусчатки. Сгрудившаяся, в ожидании зрелища и предчувствующая свой неизбежный конец. Замерла. Чтобы в нужный момент разразиться гоготом и восторгом! Пусть их! Кто избежит такого же позора и прилюдного усекновения?!.
Милое, неподражаемое, истинное в своей правоте и естественности средневековье. Ты мажешь моё сердце елеем. И патокой мою душу. Мне становится слаще..
Как просто и незатейливо всё было! Как быстро и неотвратимо свершалось правосудие! Отсечённую голову назад не пришьёшь..
Как муторен и сер нескончаемый оползень пралаи нынешней.
https://sun9-64.userapi.com/impg/WT897Pl03NZHnv7oOQZ4yxTbMshQNXJcrS-5bA/xyX1iTtdpv0.jpg?size=1489x589&quality=96&sign=ca84ea3b490fad2197babf88a68fba5f&type=album
https://sun9-64.userapi.com/impg/WT897Pl03NZHnv7oOQZ4yxTbMshQNXJcrS-5bA/xyX1iTtdpv0.jpg?size=1489x589&quality=96&sign=ca84ea3b490fad2197babf88a68fba5f&type=album

«..На казнь ведут уже покорных. Смирившихся, привыкших к мысли о виноватости.. Они — приговорённые, но ещё живые — уже отпели себя. И поставили свечу, за упокой. И вспомнили всех забытых и оставленных, ими.

Палачу — нет работы, нечего делать. На эшафот всходят мертвецы. Он лишь исполняет долг! Фиксирует смерть — как патологоанатом, в прозекторской.

И толпа внизу, на грязной и вонючей; но пока без сгустков свежей крови мостовой, из истёртой веками брусчатки. Сгрудившаяся, в ожидании зрелища и предчувствующая свой неизбежный конец. Замерла. Чтобы в нужный момент разразиться гоготом и восторгом! Пусть их! Кто избежит такого же позора и прилюдного усекновения?!.

Милое, неподражаемое, истинное в своей правоте и естественности средневековье. Ты мажешь моё сердце елеем. И патокой мою душу. Мне становится слаще..

Как просто и незатейливо всё было! Как быстро и неотвратимо свершалось правосудие! Отсечённую голову назад не пришьёшь..

Как муторен и сер нескончаемый оползень пралаи нынешней.. Как неразличимы тени — «хороший, плохой, злой».. Как мягки и невнятны законы и моралите..

Ступени осклизли и навеки отсырели, от потоков регулярно льющихся «кровавых индульгенций». Их моют — не старательно, за «мелкий гульден», пеннинг — мальчишки из соседнего трактира. По-взрослому пятят грудь, набивают баском ломкие голоса. Шутят непристойно. Им ли знать — не придёт ли и их очередь. Быть смытыми, за старый добрый дюйтен, лет так через двадцать..

Напитавшись чужим, чьи-то горем разношерстная рвань — горожане, купчишки, приезжие лапотники, дрянь каторжная, потаскушки сифилитичные — удовлетворённые расходятся. Утекают в узкие улочки, тащатся в неблагополучные окраины. Они сделали — подобно палачу — своё дело. Создали декорации и клаку. Подтвердив парадигму мира — «сегодня ты, а завтра?..»

День каплет, за днём. Ощущение — часы развернулись в разы шире. И втягивают в себя детали и мелочи. Подобно каравану, следующему в Святые земли. Всяк скорбный об себе норовит схватить котомку с необходимым. И приключиться к благородному сообществу..

Дай-то Бог!..