Вместо предисловия
Впервые с произведениями Ильфа и Петрова познакомился еще в старшей школе. В то время часто показывали «12 стульев» , тот, где Остапа Бендера играл Арчил Гомиашвили. Но ни разу не удалось посмотреть его сначала и полностью. Можно пойти путем наименьшего сопротивления и скачать кинцо, однако, я решил таки прочитать книгу. Благо, она была в семейной библиотеке, да и отец давно рекомендовал ознакомиться с дилогией о «великом комбинаторе». Самой большой проблемой в то время было…..читать. Делал я это неохотно. В основном, только школьная программа (естественнонаучные предметы и история) и инструкции на казахском языке. Касаемо непосредственно школьного курса литературы — пропасть, начиная класса с 7-8. Русская классика казалась скучной мутью для стариканов. Потому взять в руки художественную литературу было занятием не из легких. Первые 10-20 страниц любой книги шли тяжело и хотелось быстро отказаться от «этой глупой затеи». «12 стульев» изменили ситуацию на корню. «В уездном городе N было так много парикмахерских заведений и бюро похоронных процессий, что, казалось, жители города рождаются лишь затем, чтобы побриться, остричься, освежить голову вежеталем и сразу же умереть. А на самом деле в уездном городе N люди рождались, брились и умирали довольно редко. Жизнь города была тишайшей. Весенние вечера были упоительны, грязь под луною сверкала, как антрацит, и вся молодежь города до такой степени была влюблена в секретаршу месткома коммунальников, что это просто мешало ей собирать членские взносы». Смешно. Необычно. Нравится.
Каждая глава заканчивалась на самом интересном месте. Даже валившая с ног усталость не давала отложить книгу и ,наконец, лечь спать. Любопытство. А что дальше? Как они будут отыскивать стулья, что «расползаются как тараканы»? Особый язык повествования , тонкий юмор и «мемы» того времени — залог успеха. Спустя 80 лет описание действительности местами актуально, местами непонятно, местами — «жиза». Иначе и не скажешь. Талант авторов неоспорим. «Стулья» были прочитаны взахлеб и на одном духу. Сразу приступил «Золотому теленку», который оказался не менее захватывающим, а некоторые сюжетные пертурбации вызывали литературный воллюст. В свою очередь, «теленок» оказался огромным кладезем цитат на все случаи жизни. Приступая распилу деревьев/досок и иже с ними, отец говорит вслед: «Пилите! Пилите, Шура! Пилите!»
«Бензин ваш — идеи наши.»
«Автомобиль — не роскошь, а средство передвижения.»
«Вы пижон, сын пижона и дети ваши будут пижонами!»
«В детстве таких, как Вы, я убивал на месте. Из рогатки.»
«Заграница — это миф о загробной жизни. Кто туда попадёт, тот не возвращается.»
И, ставшее классикой: «Командовать парадом буду я!»
Всего не перечислить, а лучше ознакомиться самому.
Пытаясь с пользой убить время, бродил по «Читай-городу» в поисках занимательного чтива. Помимо уже выбранных Стругацких и Дэна Брауна, внимание привлекла полка с русской литературой XX века. Снова увидел Ильфа и Петрова. Хмм. А вот «Одноэтажную Америку» не читал. Слышал о ней, смотрел несколько серий одноименного док. сериала Ивана Урганта и Владимира Познера, но в руки она мне не попадалась. Решив исправить это досадное недоразумение, беру в охапку двумя руками-бегу к кассе, но именно «Одноэтажная Америка» подвигла меня к написанию этого текста.
Примерно к 50 странице я начал жалеть, что под рукой не оказывалось карандаша. Уж слишком большая плотность необычных замечаний и афоризмов на отрывок текста. Спойлер - далее карандаш был. Добив книгу до конца вернулся к началу, дабы наверстать упущенное. Описан невероятный жизненный опыт советских людей, оказавшихся за океаном, в пучине чужой культуры и доселе невиданного образа жизни. Это и было их заданием — корреспонденты газеты «Правда» должны были проехать от океана до океана, встретиться с выдающимися людьми своего времени и описать жизнь обычного американского рабочего со стороны человека извне. Сделали они это более чем достойно. Они писали про жизнь обычных людей — чем питаются, какую музыку любят и на какие фильмы ходят. Как общаются друг с другом и как встречают гостей. Как относятся к технике и к техническому прогрессу в целом. Взгляд русского человека на американский образ жизни. Без негатива, без упоминания о «потенциальном враге» и «классовом противнике». Несомненно, были затронуты и некоторые политические моменты. Но это проявляется только в сравнении «у них вот так, а у нас вот так». И сегодня можно провести подобные параллели, понимая, что за это время перемены есть, но они не глобальные. Я постарался выделить наиболее запоминающиеся для меня моменты. Начнем.
О путешествии через океан и первых днях в Нью-Йорке
«...Глубоко внизу, с площадок всех этажей вокзала, провожающие выкрикивали свои последние приветствия и пожелания. Кричали по-французски, по-английски, по-испански. По-русски тоже кричали. Странный человек в черном морском мундире с серебряным якорем и щитом Давида на рукаве, в берете и с печальной бородкой кричал что-то по-еврейски. Потом выяснилось, что это пароходный раввин, которого Генеральная трансатлантическая компания содержит на службе для удовлетворения духовных потребностей некоторой части пассажиров. Для другой части имеются наготове католический и протестантский священники. Мусульмане, огнепоклонники и советские инженеры лишены духовного обслуживания. В этом отношении Генеральная трансатлантическая компания предоставила их самим себе. На «Нормандии» есть довольно большая католическая церковь, озаряемая чрезвычайно удобным для молитвы электрическим полусветом. Алтарь и религиозные изображения могут быть закрыты специальными щитами, и тогда церковь автоматически превращается в протестантскую. Что же касается раввина с печальной бородкой, то отдельного помещения ему не отведено, и он совершает свои службы в детской комнате. Для этой цели компания выдает ему талес и особую драпировку, которой он закрывает на время суетные изображения зайчиков и кошечек…»
«…Накануне прихода в Нью-Йорк состоялся парадный обед и вечер самодеятельности пассажиров. Обед был такой, как обычно, только добавили по ложке русской икры, называвшейся в меню «окра». Кроме того, пассажирам раздавали бумажные корсарские шляпы, хлопушки, значки в виде голубой ленты с надписью «Нормандия» и бумажники из искусственной кожи, тоже с маркой Трансатлантической компании. Раздача подарков производится для того, чтобы уберечь пароходный инвентарь от разграбления. Дело в том, что большинство путешественников одержимо психозом собирания сувениров. В первый рейс «Нормандии» пассажиры утащили на память громадное количество ножей, вилок и ложек. Уносили даже тарелки, пепельницы и графины. Так что выгоднее подарить значок в петлицу, чем потерять ложку, необходимую в хозяйстве. Пассажиры радовались игрушкам. Толстая дама, которая в течение всех пяти дней путешествия просидела в углу столовой одна, сразу же с деловым видом надела на голову пиратскую шляпу, разрядила хлопушку и приколола к груди значок. Как видно, она считала своим долгом добросовестно воспользоваться благами, полагавшимися ей по билету...»
«...Здесь электричество низведено (или поднято, если хотите) до уровня дрессированного животного в цирке. Здесь его заставили кривляться, прыгать через препятствия, подмигивать, отплясывать. Спокойное эдисоновское электричество превратили в дуровского морского льва. Оно ловит носом мячи, жонглирует, умирает, оживает, делает все, что ему прикажут. Электрический парад никогда не прекращается. Огни реклам вспыхивают, вращаются и гаснут, чтобы сейчас же снова засверкать; буквы, большие и маленькие, белые, красные и зеленые, бесконечно убегают куда-то, чтобы через секунду вернуться и возобновить свой неистовый бег…»
Цитата о «бегущем Нью-Йорке» справедлива и для современной вечно спешащей Москвы. Бешеный ритм столицы особенно чувствуется, если приехать оттуда Санкт-Петербург, где движутся медленнее не только поезда метро, но и жители Северной Пальмиры. На станциях и вестибюлях. На улице. Везде. Чувствуется спокойствие и приятная неспешность выходного дня.
«...Сейчас же с нами произошла маленькая беда. Мы думали, что будем медленно прогуливаться, внимательно глядя по сторонам, – так сказать, изучая, наблюдая, впитывая и так далее. Но Нью-Йорк не из тех городов, где люди движутся медленно. Мимо нас люди не шли, а бежали. И мы тоже побежали. С тех пор мы уже не могли остановиться. В Нью-Йорке мы прожили месяц подряд и все время куда-то мчались со всех ног. При этом у нас был такой занятой и деловой вид, что сам Джон Пирпонт Морган-младший мог бы нам позавидовать. При таком темпе он заработал бы в этот месяц миллионов шестьдесят долларов…»
«...Поздно ночью мы вернулись в отель, не разочарованные Нью-Йорком и не восхищенные им, а скорее всего встревоженные его громадностью, богатством и нищетой...»
«…Всю стену напротив входа в вестибюль занимали просторные лифты с золочеными дверцами. Дверцы раскрывались то справа, то слева, то посредине, а из лифта, держась рукой за железный рычаг, открывающий дверь, высовывался негр в светлых штанах с золотым лампасом и в зеленой куртке с витыми погончиками. Подобно тому как на Северном вокзале в Москве радиорепродуктор сообщает дачникам, что ближайший поезд идет без остановок до Мытищ, а дальше останавливается везде, – здесь негры сообщали, что лифт идет только до шестнадцатого этажа либо до самого тридцать второго, с первой остановкой опять-таки на шестнадцатом этаже. Впоследствии мы поняли эту небольшую хитрость администрации: на шестнадцатом этаже помещается ресторан и кафетерий.
Мы вошли в лифт, и он помчался кверху. Лифт останавливался, негр открывал дверцу, кричал: «Ап!» («Вверх!»), пассажиры называли номер своего этажа. Вошла женщина. Тогда все мужчины сняли шляпы и дальше ехали без шляп. Мы сделали то же самое. Это был первый американский обычай, с которым мы познакомились. Но знакомство с обычаями чужой страны дается не так-то легко и почти всегда сопровождается конфузом. Как-то, через несколько дней, мы подымались в лифте к нашему издателю. Вошла женщина, и мы с поспешностью старых, опытных ньюйоркцев сняли шляпы. Однако остальные мужчины не последовали нашему рыцарскому примеру и даже посмотрели на нас с любопытством. Оказалось, что шляпы нужно снимать только в частных и гостиничных лифтах. В тех зданиях, где люди делают бизнес, можно оставаться в шляпах…»
«…Нью-Йорк спал, и миллионы электрических ламп сторожили его сон. Спали выходцы из Шотландии, из Ирландии, из Гамбурга и Вены, из Ковно и Белостока, из Неаполя и Мадрида, из Техаса, Дакоты и Аризоны, спали выходцы из Латинской Америки, из Австралии, Африки и Китая. Спали черные, белые и желтые люди. Глядя на чуть колеблющиеся огни, хотелось поскорее узнать: как работают эти люди, как развлекаются, о чем мечтают, на что надеются, что едят?
Наконец, совершенно обессиленные, улеглись и мы. Для первого дня впечатлений оказалось слишком много. Нью-Йорк невозможно поглощать в таких больших дозах. Это ужасное и в то же время приятное ощущение, когда тело лежит на удобной американской кровати в состоянии полного покоя, а мысль продолжает качаться на «Нормандии», ехать в свадебной каретке такси, бежать по Бродвею, продолжает путешествовать…»
«…Трудно поверить, но какие-нибудь семьдесят лет тому назад на углу Пятой авеню и 42-й улицы, на том месте, где за пять минут скопляется такое количество автомобилей, какого нет во всей Польше, стоял деревянный постоялый двор, выставивший к сведению мистеров проезжающих два многозначительных плаката:
НЕ РАЗРЕШАЕТСЯ ЛОЖИТЬСЯ В ПОСТЕЛЬ В САПОГАХ
и
ЗАПРЕЩЕНО ЛОЖИТЬСЯ В ОДНУ ПОСТЕЛЬ БОЛЬШЕ ЧЕМ ШЕСТИ ПОСТОЯЛЬЦАМ
Мы вышли из гостиницы, чтобы где-нибудь позавтракать, и вскоре очутились на 42-й улице. Первые дни в Нью-Йорке, куда бы мы ни шли, мы обязательно попадали на 42-ю улицу…»
Читая о нелепых и странных американских законах/запретах, невольно вспоминается Михаил Задорнов и его «нуу тупыыые». Между тем, если задуматься, раз существуют глупые запреты, значит был случай, благодаря которому это запрет появился. Кому придет в голову укладывать спать осла в ванной? Или ходить босиком в метро? Однако в Аризоне под угрозой штрафа запрещено класть спать осла в ванной. Согласно правилам пользования московским метро :
Запрещено :
2.11.6 Проходить и находиться на станции без обуви.
Неужели кому-то действительно хочется ходить по пыльным станциям и шероховатым ступеням эскалаторов? Оказалось, что да. Отсюда и ответ — откуда берутся тупые законы. Если таковые имеются, значит кто-то пытался (или вовсе совершил) сделать какую-то тупую тупость. Как бы тупо это не звучало.