Есть в нашей песне классики, чьи имена при жизни как-то сами вписались в историю нашей культуры, а есть люди, постоянно изменяющие эту самую культуру. Порой до неузнаваемости. О первых не спорят. Их просто любят без раздумий, и даже когда какой-то исполнитель рискнет сделать их звучание хотя бы немного современнее или богаче, он, скорее всего, получит гневную отповедь – не замай, дескать, не лапай святое грязными ручонками.
Вторые? Вторые вынуждены постоянно кому-то что-то доказывать, числиться в списках каких-то странных явлений, придуманных не ими, и все время искать свою собственную дорогу. И находить.
Буквально через день у двоих из этих ищущих и меняющих - юбилеи. Алексею Витакову 55, а Григорию Данскому 50. Я, конечно, сразу следом опубликую по статье о каждом из них, но вот сначала очень захотелось серьезно поговорить на их примере, да еще и с привлечением примеров безусловной, необсуждаемой классики о самой природе творчества.
И начать этот странный разговор хочется с одной, как может показаться, парадоксальной мысли - а ведь настоящий творческий зуд, заставляющий прекрасных авторов писать и петь, да вообще делать все не так, как делали до них – это же и есть то самое, что больше всего роднит именно классиков и самых отъявленных авангардистов. Мало кто об этом задумывается, но ведь сама природа творчества двойственна. Здесь всегда присутствует две противоположные функции – разрушение и сохранение.
Хранит культура. Это такой охранный бастион, который обязан сохранить самое лучшее, сохранить традиции и понимания, сохранить саму возможность самоидентификации и ее точные критерии для людей, почитающих себя представителями определенной культуры. Например, русской.
Разрушает искусство. Это его функция. Искусство не имеет права точно следовать традиции, не имеет права на бесконечные повторы и подтверждения правоты культуры. Искусство обязано создавать что-то совершенно новое. Чтобы со временем это самое «что-то новое» само уже стало частью культуры.
Одно без другого тут же умирает. Разрушь охранный бастион культуры – люди потеряются, перестанут понимать сами себя, перестанут относить себя сначала к народу, а затем и к человечеству вообще. Уничтожь искусство, и люди мгновенно ощутят себя в некрополе былых времен. Там, может, какое-то время интересно и красиво, вот только жить там нельзя, поскольку любое развитие запрещено.
Давайте вернемся к самой классической классике. К Окуджаве, например. Что такого сделал Булат Шалвович, чтобы оказаться в классиках? А не так мало – он запустил новый песенный язык. Новый! Во-первых, от своего собственного лица, что для советской эстетики уже было враждебно и разрушительно. Во-вторых, он лишил поэзию и музыку сакральности, поскольку отдал этот язык любому желающему. И любые желающие с удовольствием подхватили – меньше чем за десять лет на этом подарке возникли сотни тысяч авторов. Есть и третье, и, пожалуй, самое главное – он запустил в само песнепроизводство темы вечные. Оказалось, что можно петь не о яблонях и грушах, тем более не о том, что Ленин всегда молодой, а вечных библейских истинах, без которых человек как бы и не человек вовсе. Да никакому авангардисту такой сокрушительный удар по культурным устоям даже и не снился!
Культура, кстати, штука весьма прочная – она не просто устояла, она тут же впитала в себя новую эстетику, и принялась охранять и ее тоже. Правда, случился этакий исторический казус – культуре пришлось поторопиться с признанием нового явления. Потому что, если бы она традиционно сопротивлялась десятилетиями, вот тогда новое творчество могло бы оказаться разрушительным кардинально. Но КУЛЬТУРА – не люди, это стихийное явление природы, мудрость его божественна и непознаваема, как мудрость Бога. Это, кстати, нас и спасает.
Однако, сам-то Булат Шалвович на этом же не остановился. Сам-то он продолжал искать новое - и форму, и язык, и смыслы, и образы. Когда люди, ревнители традиций на каждом шагу ставят Окуджаве виртуальные памятники традиционной формы, хочется им напомнить, например, вот такую не раннюю его песенку:
Опаньки! Едва не современный рэп! Какая-то замороченная, излишне сложная структура стиха, какая-то вовсе уж вываливающаяся из традиции мелодия. Только авторский голос, интонация, да фирменный аскетизм в аккомпанементе и напоминает о классическом Окуджаве. Между прочим, именно поэтому так любили работать с Окуджавой великие авангардисты-композиторы вроде Альфреда Шнитке. Да как работали! Не меняя ни ноты! Как в песне из «Белорусского вокзала». Они-то точно умели услышать постоянное новаторство Булата Шалвовича. По этой же причине, ревнители традиций не берут в репертуар подобные песни. Они их просто не умеют ни слышать, ни петь.
Собственно, вся история культуры – это вечная борьба традиции и какого-то авангарда. На примере авторской песни это особенно хорошо видно, поскольку история эта не так велика, еще и 80 лет не насчитывает. Да к тому же, мы ее неплохо помним. Ведь только-только начали люди привыкать к романсовой интонации Окуджавы и балладному драйву Высоцкого, как тут же в Москве возник Первый круг и во весь голос зазвучали Луферов, Мирзаян, Бережков, которым камерной интимности было категорически мало. А уж о традиционном аккомпанементе и говорить смешно.
Юбиляры, которые сподвигли меня на этот небольшой цикл статей оказались очень заметными людьми как в культуре авторской песни, так и в ее искусстве. Понятно, что говорить о каждом из них я буду подробно в самих статьях о них, но кое что показать, и кое что сказать о них нужно в сегодняшнем тексте. Может, излишне концептуальном, излишне тяжелом. Но ведь и тема, согласитесь, не проста.
Гриша Данской ворвался в авторскую песню как реактивный снаряд. Бабахнул сразу так, что услышали практически все. Сначала на фестивале Московские окна, где его мгновенно услышали и оценили Луферов и Мирзаян. А летом того же года на Грушинке, на Втором канале ему уже признавался в вечной творческой любви Владимир Ланцберг. Понятно, что после таких рекомендаций Гриша был на успех обречен. Но вот, если не ошибаюсь, лауреатом основного конкурса Грушинского он так никогда и не стал. Возможно, даже и заявлялся. Да, скорее всего, во времена, когда было еще крайне важно начинающему автору быть именно лауреатом Грушинского, там ему не светило вовсе. Слишком уж непривычным оказалось звучание его песен, слишком тяжелым и громким. А с другой стороны невероятная мощь поэтического слова, невероятная энергетика «самодеятельного артиста» не позволяла счесть его творчество тривиальным и даже чуждым. Поляне Грушинского Данской стал своим с первой попытки. Организаторам так и не стал до сих пор. Вот вам прямая иллюстрация единства и борьбы противоположностей в природе творчества.
Алексей Витаков, напротив, на Грушинском был обласкан и даже много лет был там ведущим самой важной, гостевой сцены. С одной стороны песни молодого Витакова особенно не выпадали из бардовского мэйнстрима, хотя тоже основательно попахивали рок-н-роллом, но так… в меру. А вот с другой стороны, Витаков едва не сразу нашел себя в нашей культуре не только в качестве автора, а еще и в качестве просветителя и организатора. И вот в этом-то культурная функция Алексея Витакова настолько мощна, что, пожалуй, на сегодня его трудно с кем-то сравнивать. Хотя, конечно, и Витаков-автор – это совершенно отдельное и уникальное явление. Мне, правда, намного ближе его сегодняшнее зрелое и очень профессиональное творчество, чем то, юношеское, с которым он некогда в нашу песню пришел. Но это – субъективные оценки. Я поговорю о них в отдельной статье о его юбилее, а сегодня я просто покажу одну из его как раз старых песен. Причем, не в его исполнении, а в исполнении его друзей ансамбли Тибитет. Это – хорошая иллюстрация как раз умения Леши собирать вокруг себя людей, правильно направлять их и непременно добиваться самых неожиданных, но таких необходимых для нашей культуры результатов.
Будем считать этот текст анонсом двух больших статей о творчестве и о юбилеях моих друзей, коллег, любимых людей и прекрасных авторов. Завтра должен выйти текст об Алексее Витакове. Его 55 пришлись на 28 августа, а буквально следом ждите текст о Григории Данском. Грише стукнет полтинник 30 августа.
Обещаю, что здесь появятся ссылки на оба текста сразу же после их публикации. Следите за лентой канала Бард-Дзен, будет не скучно.