Русский Север богат лесами. Неудивительно, что охота являлась традиционным занятием северян, ещё со времён новгородской колонизации. Северные губернии Архангельская, Вологодская и Олонецкая, вместе с Пермской и Вятской губерниями составляли так называемый Промысловый район (Силантьев А.А.) европейской части России. Территорию, где охотничий промысел являлся источником дохода для местного населения. Северные леса на протяжении долгих времен изобиловали разнообразной дичью, которая и была целью охоты. От предмета охоты промысел делился на звериный и птичий. До XIX века промыслом занимались повсеместно, но к 19 столетию из-за изменений в экономике региона и снижения популяции дичи появились особенности в разных уездах губерний. Уже в XVIII веке большое значения для Архангельской губернии приобретает звериный и рыбный морские промыслы. Соответственно, население приморских территорий стало больше ориентироваться на эти виды деятельности. Так например, на Кольском полуострове главным было рыболовство, а охотой занимались мало и то, недалеко от поселений. Так незначительным видом деятельности охота являлась в Архангельском, Холмогорском и Онежском уездах. В тоже время, для крестьян Мезенского, Печерского и частично Пинежского уездов охота была основной статьёй дохода. В прочих уездах уровень занятости в охотничьем промысле был неравномерный - все зависело от местных условий.
Исследователи народных промыслов конца XIX - начало XX веков констатировали, что уже в те годы происходил упадок в этой сфере деятельности. Если старину охотники организовывали артели и на несколько месяцев уходили в леса, где проживали в промысловых охотничьих избах добывая дичь, то к началу XX века охота стала индивидуальным занятием. Зверей и птиц становилось меньше и заниматься охотой ватагой в одном месте было невозможным. Охотились по одному, реже вдвоем, порой в напарники брали помощника-подростка. В артель собирались только для охоты на медведя или для организации облав, гоньбы. В некоторых уездах исчезали некоторые виды дичи. Например, в Онежском уезде некогда охотились на куниц, но потом они, как промысловый вид, исчезли. Более того, охота в этом уезде не могла полностью обеспечит население и онежане вынуждены были заниматься больше отхожими промыслами. Одной из причин упадка промысла стала бесконтрольное истребление зверей и птиц. Население губерний росло и охотой стали заниматься большое количество людей. Для многих горожан охота стала модной забавой. В итоге дичи становилось меньше или она стала уходить глубже в лес. И если раньше охотничьи путики были около 10 верст, то теперь предстояло проходить 50 - 100 верст. Как следствие, число профессиональных охотников уменьшилось вдвое.
В зверином промысле главной добычей была белка. Её в больших количествах добывали в Печорском, Мезенском, Кемском, Каргопольском и Шенкурском уездах, но и в других уездах тоже добывали. Также вели охоту на рыжих и черно-бурых лисиц, куниц, волков, выдр, медведей и зайцев. В тундре Печорского и Мезенского уездов добывали горностаев и песцов. В Онежском и Вельском уездах охотились по глубокому снегу на лосей. В птичьем же промысле главным объектом охоты являлись: рябчик, куропатка, тетерев и глухарь. Охота на водоплавающую птицу для большинства районов Севера не являлось промыслом, били для личного употребления. Но в тундрах Мезенского и Печорского уездов, на островах Колгуев, Вайгач, Новая Земля охота на диких уток, гусей и лебедей велась в промысловых масштабах. Рябчики и куропатки с Севера всегда поставлялись на столичный рынок, но когда объем стал сокращаться, то северную дичь пришлось замещать поставками из Сибири. Охота была сезонной, на это влияло как сельскохозяйственные работы, так и биологическими ритмы зверей и птиц (линька, гнездованье, залегание в спячку, брачные сезоны и пр.). В связи с этим, для охоты отводились два основных охотничьих периода: весенний и осенний. Осенний период начинался в августе с Успенья (15/28 августа) и продолжался до Филиппова дня (14/28 ноября), когда из-за глубокого снега передвигаться по лесу было уже трудно. Но на медведя, оленя, лося, куницу и зайца охотились всю зиму. Весенний период охоты начинался в марте и продолжался до наступления тепла. Наиболее продуктивной была охота осенью. Благодаря охотничьему промыслу крестьяне оплачивали налоги и имели дополнительные средства к существованию.
Способы охоты велись при помощи ружей и различных силков. Из-за своей бедности, крестьяне пользовались старым оружием или, за неимением такового, предпочитали заниматься только ловлей на силки и плахи. Многие ружья были кремнёвые с наружным замком, но более совершенные виды охотничьего вооружения северяне позволить себе не могли. К оружию северяне относились бережно и считали, что их винтовка не старая, а хорошо пристреленная. Из ловушек в ходу были плахи, клепцы, колоды и кряжи, где лов пушного зверя или крупной птицы совершался путем удушения. Польза от плах была только одна - не портилась шкурка, а вот белка или другой пушной зверёк добытый из ружья уже относился скупщиками ко второму сорту. Также применяли силки, капканы и отраву на крупного зверя. Во второй половине XIX века правительство предпринимало попытки навести порядок в отросле. Так закон 1892 года запрещал вести охоту силками. Это повлияло на уменьшение количества охотников, но саму незаконную деятельность не остановило. Многие крестьяне продолжали тайно ставить силки. Большой бедой для северных охотников были скупщики пушнины и прочей дичи. В такой роли выступали богатые крестьяне, которые одалживали бедным односельчанам деньги необходимые для приобретения одежды, обуви, пороха и свинца, а долг возвращался добычей. Такие отношения были кабальными, так как должник не мог продавать свою добычу другим перекупщикам, а свой скупщик приобретал её по заниженной цене. В итоге, охотник после возвращения долгов и оплаты налогов государству был в убытке и опять приходилось залезать в долги. Но такое положение дел было во всех промыслах Севера XIX века.
Охотничий промысел, несмотря на многие трудности, был важной статьёй дохода для многих крестьянских семей Русского Севера. Белки и рябчики добывались десятками тысяч штук. В зависимости от региона, охотник мог заработать от 80 до 150 рублей в год, а в "урожайный" сезон - 250 рублей. Это были значимые суммы. Так для примера, зарплата сельского учителя в конце XIX века составляла 120-240 рублей в год. Деньги от промысла шли на уплату государственных налогов, на приобретение необходимых для семьи вещей и на снаряжения для охоты. Свою добычу охотники продавали скупщикам, которые перепродавали её на ярмарках или поставляли в Москву и Санкт-Петербург получая хорошую прибыль. В Каргополе добыча и обработка беличьих шкурок была поставлена на промышленную основу. На 6 охотников-промышленников работало 60 человек мастеров и швей по переработке шкурок, которые за свою работу получали: мастера 100-250, швеи 10-15 рублей. Но несмотря на доходность, к началу XX века промысел пришел в упадок. Снижение популяции дичи, несправедливые цены перекупщиков и законы ограничивающие традиционные (варварские) способы лова привели к сокращению этого промысла, а со временем и к его исчезновению.
Источники:
Белобородова И. Н. Промысел "лесных охот" в традиционном природопользовании населения Русского Севера : (середина XIX - первая четверть XX в.)// Вопросы истории и культуры северных стран и территорий. - 2008. - № 3. - с. 63-80
Ерофейчев И. П. Промыслы Архангельской губернии / И. Ерофейчев ; Архангельск. губ. плановая комис. - Архангельск : журн. "Северное хозяйство", 1925. - 46 с.
Силантьев А.А. Обзор промысловых охот в России. - Санкт-Петербург: типография В. Киршбаума, 1898. — 641 с.