Вряд ли найдётся в Платовке хоть один человек, который не знал бы эту старуху, одиноко жившую на окраине села. Её знали все. И взрослые и маленькие дети. И все были уверены, что живёт она на свете не меньше ста лет, так как даже старики не припомнят её не то, что молодой, но и в пожилом возрасте. Никто не знал, да и не интересовался, как её зовут, все звали её просто - баба Шэлэпа.
Целыми днями, будь то хоть лето, хоть зима, баба Шэлэпа просиживала на лавочке в своём дворе и смотрела на улицу. Односельчане проходили мимо, здоровались, спрашивали у неё, как дела?
- Да какие у меня дела? Вот только одно дело и есть. Жду своего внучка, Коленьку, выглядываю, а его всё нет и нет.
Люди вздыхали проходили мимо.
Односельчане всячески помогали ей. Осенью, завозя уголь на зиму и заготавливая дрова, каждая семья приносила немного топлива и старухе. А зимой ежедневно по очереди приходили соседи, чтобы растопить печку или подсыпать туда угля. Часто можно было слышать, как одна соседка кричала другой: "А ты уже ходила к бабе Шэлэпе? Как она там?"
Она давно уже ничего не готовила и за продуктами в магазин не ходила. Соседи также приносили ей что-то покушать, отсыпая из своих кастрюль. Полученную пенсию не тратила, а складывала в сундук, приговаривая, что вот как Коленька приедет, она ему всё и отдаст.
Как-то баба Шэлэпа заболела. Вызванный доктор сказал, что есть все показания для госпитализации. "Сильный бронхит, - сказал он, - Заберу вас в больницу, там лечить будем"
- Нет, сыночек? - воскликнула старуха, - мне в больницу нельзя! А как Коленька приедет? Его столько жду, жду, а приедет, а меня нет! Нет! В больницу не поеду!
- Так вас же лечить надо! Как же без больницы? - недоумевал доктор.
- А ты лечи! Мне помирать нельзя! Мне Коленьку, внучка моего дождаться надо.
Не было у бабы Шэлэпы никого. Много лет назад, трагически погибли её сын с невесткой в автокатастрофе и остался у них маленький сын, Коленька. Баба Шэлэпа уже тогда была стара и всё село помогало ей справиться с внуком. А он рос очень серьёзным и смышлёным. В первом классе удивил всех своими способностями, учился лучше всех. Баба Шэлэпа сама была неграмотная, но успехам внука радовалась и любила слушать Колину учительницу, которая всегда хвалила его.
Старуха часто говорила ему: "Я, Коленька, одна у тебя, никого больше нет во всем белом свете и ты у меня один. Моя надежда и моя опора будущая. Ты должен обязательно стать большим человеком". И Коленька старался, он представлял, как вырастет, выучится на агронома, будет получать зарплату и купит бабушке много ирисок и новый платок. В то время, когда его сверстники только учились читать по слогам, Коленька уже ходил в библиотеку и брал книги. По вечерам садился поближе к зажженной керосиновой лампе и читал вслух. Баба Шэлэпа слушала и не могла нарадоваться: какой замечательный и умный ребенок.
Помогал Коленька бабушке и по дому. И помоет всё, и цветы комнатные польёт, и землю в хате помажет. В то время в деревнях в том южном степном краю деревянных полов в домах не было, а был пол земляной, который надо было постоянно намазывать глиной с добавлением навоза. Не любили дети этим заниматься, а Коленька понимал, что бабушке это делать сложно и всегда без напоминания мазал этот пол.
Он любил свою бабусю, как он называл её и она в нём души не чаяла. Ждала, что вырастит внук и обязательно большим человеком будет. Может даже будет важнее бригадира Кирсана.
Но, однажды приехали из района и сказали, что мальчика надо определить в Детский дом. Баба Шэлэпа плакала, говорила, что сама справится с внуком, соседи пришли, убеждали, что помогают и будут помогать, но Коленьку забрали и увезли. А через несколько недель почтальонша принесла бабе Шэлэпе письмо и тут же по просьбе старухи прочитала его.
"Привет из Новочеркасска! Здравствуйте, бабуся! Пишет вам ваш внук Николай Шелепов. Во первых строках моего письма я сообщаю, что жив и здоров, чего и вам желаю. Привезли меня в детский дом, а здесь много детей и мы учимся и играем вместе. Нас хорошо кормят, а по воскресеньям даже компот дают, сладкий. А когда нам печенье давали, то я половину под матрас запрятал, чтобы вас угостить, когда вернусь в Платово. Мне здесь хорошо, но я сильно скучаю по нашей деревне и по вам. А еще скучаю по своим друзьям Мишке и Вовке. Плохо, что их здесь нет. На этом я свое письмо заканчиваю. Передавайте привет от меня моей учительнице Зинаиде Михайловне, а также всем соседям, тетке Дуне, тетке Марусе, дяде Семену и всем остальным. Ваш внук Николай"
Письмо было сложено треугольником и вместо адреса было написано: "Платово, бабусе от внука, Шелепова Николая"
Почтальонша несколько раз перечитала письмо, а затем оно ходило по всему селу, его читали в каждом доме и вернули бабе Шэлэпе сильно потрепанным. Старуха взяла его, аккуратно разгладила рукой, поцеловала треугольник и положила за иконку.
Больше писем не было. А когда через год Наташа, соседская девочка, поехала поступать в Зооветеринарный институт в Новочеркасск, всем селом наказали ей обязательно сходить в Детский дом. Наташа наказ выполнила, но мальчика там уже не было. Коленьку усыновили. Баба Шелэпа сокрушалась: "Да, какое же они право имели на моего внука?! Своих надо иметь! Вот если бы не мои больные ноги, я бы в район поехала, я бы им там все сказала!" Она даже пыталась написать письмо Хрущеву, но так, как сама была неграмотная, а охотников написать письмо под ее диктовку не нашлось, то Никита Сергеевич так и остался не в курсе ее несчастий.
А года через два к ней сами приехали из Новочеркасска, из Детского дома. Интересовались, не появлялся ли Коленька в селе? И как потом стало ясно из перешептываний в Платове, Коленька из усыновившей его семьи сбежал и где находится сейчас, неизвестно.
- Я же говорила, - непонятно чему радовалась старуха, - они никакого права на Коленьку не имеют, и Коленька это знает, вот и сбежал!
Обычно старуха сидела во дворе до позднего вечера, а когда кто-либо из соседей приносил ей покушать, она говорила:
- А ты поставь, поставь в хатынке на столик! Я не хочу кушать, а вот Коленька придет голодный, так съест.
- Бабушка, вы ешьте! А когда Коля вернется, мы ему мигом стол накроем! - говорили соседи. Но старуха не дотрагивалась к еде до тех пор, пока снова ей принесут. Тогда она шла и ела старую, уже остывшую еду, а новую аккуратно накрывала полотенцем.
- Для Коленьки моего, - шептала она.
Но Коленька не появлялся. И старуха еще долгие годы сидела на своей лавочке, и смотрела на улицу.
А однажды, когда почтальонша принесла ей пенсию, старуха сказала: "Наверное, Коленьку я не дождусь. Умирать пора мне, а его все нет и нет. Знать бы, жив он или его и на белом свете нет?"
А на следующее утро баба Шелэпа умерла. Соседи начали собирать деньги на похороны, а потом обнаружили в старухином сундуке накопленные за долгие годы купюры, многие из которых устарели и обмену уже не подлежат.
А в это время, в далёкой стране Америке, о которой бабе Шэлэпе и знать не доводилось, в респектабельном очень дорогом ресторане сидел босс одной из известных во всем мире фирм. С ним было несколько его помощников.
- Мистер Шелепов! - обратился к боссу один из них, - Вы сегодня какой-то очень задумчивый.
- Да, вот, что-то не по себе стало. Русскую речь услышал, - ответил босс, - и так на душе тяжело стало! Я ведь русский! Родился в России, а как приехал сюда, так ни разу в России и не был, словно и забыл о ней.
- У вас там родственники остались?
- Нет! Один я! Детдомовский. Родители мои погибли ещё молодыми, была одна бабушка. Но она уже тогда очень старенькая была, конечно, давно уже её нет в живых, - и совсем тихо добавил, - пожалуй, надо съездить в Россию. Может, могилки родителей разыскать удастся.
Больше он не проронил ни слова и весь вечер думал о чем-то своем, очень далеком.
************************************************************