Дождь крупными каплями хлестал по лицу. Ветер резкими порывами срывал головной убор. Ноги оскальзывались на сырой глиняной почве. Саша уныло плелся за Пагонини, молча вслушиваясь в беспочвенные перепалки Сергея и Александры. Он не знал цели их операции, не понимал состава группы и поэтому чувствовал себя полным идиотом. Все, что объяснила капитан Орлова, когда этим утром разбудила, окатив ледяной водой- они втроем должны немедленно покинуть расположение. С собой можно взять только нож марки М-95, пистолет макаров и сухпай на три дня. Их больше не будут учить и тренировать. Их цель обезвредить реальных врагов. Теперь цена ошибки- жизнь.
Они шли уже три часа. Шли на север, один за одним, практически не проронив друг другу не слова. Все изменилось пол часа назад, когда Александре что-то сообщили по рации. Ее глаза словно остекленели. Походка превратилась в пластику раненного зверя, раненного волка, если быть точнее. Ее шаг стал быстрым и порывистым, грудь вздымалась рваными толчками, плечи нервно подрагивали. Она шла ничего и никого не замечая, кажется, не разбирая дороги. Треск от ее шагов все больше действовал на нервы, но Саша держался из последних сил, он все твердил про себя,- "Она капитан, она не будет подвергать опасности ни себя, ни кого-либо". Однако Пагонини, похоже, так не думал. Спустя 10 минут такой ходьбы он резко схватил Александру за плечи и, грубо встряхнув, сквозь зубы процедил:
- дура, да ты не капитан, ты слабая баба, истеричка! Что же ты творишь, ты же всех нас погубишь!!!
Глаза Орловой недобро сверкнули и Сергей был вынужден отшатнуться. В грудь его снова смотрел макаров. Когда капитан заговорила, суворовец не смог узнать ее голос. Дрожащий, надтреснутый, пугающе глухой, словно от нестерпимой боли. Никакой твердости, никакой свойственной ей иронии:
- и об этом говоришь мне ты? Да как ты смеешь, щенок?!?!?!
С минуту они испепеляли друг друга взглядом. Товаришь капитан отвернулась первой. Она будто бы решила продолжить путь, но как бы не так, вернувшись в "исходную позицию противостояния", она плюнула в лицо Пагонини и только после этого двинулась вперед, все еще сжимая рукоять пистолета. Саша был в полном недоумение. Его поразило не столько поведение Александры, сколько ответная реакция товарища. Помятуя суворовское училище, Пагонини всегда отличался бойким, вспыльчивым характером. Он легко распалялся и хотя никогда не оправдывался, однако никогда не оставлял без внимания ни одного выпада в свою сторону. Сейчас же, несмотря на то, что его лицо выражало верх негодования, он лишь дернул плечами и, оттолкнув Александра, двинулся вслед за командиром, отпуская в ее сторону резкие уколы, вроде: "дура" или "все вы бабы-истерички", которые она не оставляла без ответных выпадов.
Так прошел день. Солнце уже почти зашло, показывая путникам кроваво-алый бок. Сашины нервы были на пределе. Неизвестность, необходимость передвигаться в постоянном напряжение и постоянные перебранки спутников, давали о себе знать. В какой-то момент он понял, что больше уже не выдержит.
- хватит!!! Хватит вести себя как в детском саду,-закричал он и в следующую секунду ощутил спиною землю, встретившись взглядом с серой глубиной глаз капитана.
- ты псих?- вопрос прозвучал риторически.