Ноябрь – месяц своеобразный. Мрачный, темноватый, а если ещё и бесснежный, то и вовсе неприятный. Правда, не для всех.
Мишка выводил Тима абсолютно непроглядно ноябрьским утром и был счастлив!
-Вот странность-то какая! – удивлялся он. – В прошлом ноябре мне по утрам глаза открывать не хотелось, мечтал, как медведь уснуть и проснуться лет через семь, когда буду взрослым.
Мишка повспоминал ещё и пожал плечами, - Если честно, мне и в мае этого же хотелось. Видать, всё-таки, на самом-то деле, дело в той погоде, которая у человека внутри!
Он смотрел на радостного Тима, который с азартом прыгал вокруг, на двух бультерьеров и одного очень важного чихуахуа, который руководил совместной собачьей операцией по охоте на дружественную ворону.
-На ворррону вперррёд! – рычал отважный чих Боня, которого страшно оскорбляло наличие в мире клювастых и насмешливых птиц, которые ростом выше чем он сам. – Сожрррите их всех!
-Какой-то ноябрь… Плевать мы на него хотели! – Мишка весело подмигнул Тиму. – Пора нам, дружище, а то мне в школу скоро.
Школа – это дело такое, хочешь, не хочешь приходится посещать это чудесное заведение. Поэтому пришлось закругляться с прогулкой. Правда, в школе тоже без приключений не обошлось.
Мишка совершенно точно услышал, как кто-то плачет! Причём, плачет тяжело, со всхлипами, с трудом. Это бывает, когда человек плакать устал, а сил перестать у него нет. Он-то знает. Когда он был маленьким, с ним часто такое бывало.
Он честно не хотел останавливаться. Ну, его-то какое дело? Отпросился в туалет, теперь возвращается назад. Кто там ревёт, по какому поводу?
Может, он бы и ушел, но к тяжкому всхлипыванию присоединилось поскуливание. Вот точно, как плачет щенок! Тим так скулил, когда Мишка уходил и оставлял его в той проклятой клетке!
-Да что там ещё? – Мишка сердито завернул на лестницу и там обнаружил девчонку, уткнувшуюся носом в угол и ревущую так, что она даже его шаги не услышала. – Ты чего плачешь?
Девчонка подскочила так, словно он её шилом кольнул.
-Нннничегооо! Я ничего не плачу!
Мишка вздохнул. Абсурдность этого заявления была настолько очевидна, что ему даже смешно стало. Он фыркнул, и девчонка тут же снова заплакала.
-Ничего себе «не плачу». Ты сейчас школу утопишь! Да ещё и скулишь, как щенок!
-Тебе-то что? – девочка была явно младше, и подобным тоном говорить со старшим мальчишкой могла только от крайнего отчаяния.
-Мне ничего. Просто ты мне моего пса напомнила. Он тоже так скулил, когда ему было совсем плохо.
-Может, мне тоже плохооо… - она хлюпнула носом и тоскливо посмотрела на жалкие останки бумажного платка, расползшиеся у неё в руках.
Мишка уже пожалел, что подошел! Он понял, что сейчас на него вывалят кучу чужих проблем, которые ему абсолютно не нужны. Машинально он пошарил в кармане, вытянул упаковку бумажных платков и сунул плаксе.
-Я туупааая! – всхлипнула девчонка. И Мишка, уже развернувшийся, чтобы благополучно свалить, затормозил так, что у него из-под кроссов чуть дым не пошел, как у какого-то мультяшного героя.
-Чего?
-Я ничего не понимаю, когда она говорит! – девчонка мотнула головой в сторону, где располагался её класс. - Надо мной все смеются, и папа вчера сказал, что он не понимает, в кого у него такая тупая дочь!
Мишка чуть не зашипел. Сразу отлично припомнилось брезгливое выражение на лице его собственного отца, отброшенные в сторону тетради.
-В каком ты классе?
-В пятом Б, - девчонка трудолюбиво тёрла физиономию платком. – А что?
-А предмет? Ну, какой не понимаешь?
-Матемааатикууу… - слёзы опять навернулись на глаза, и она торопливо начала их промокать.
Мишка вздохнул. Он уже слышал, что говорят одноклассники – им повезло, что у них математику ведёт Татьяна. Вторая математичка молодая, очень крикливая и совсем плохо объясняет. Миша тоскливо покосился на школьный коридор. И чего б ему не пройти мимо? – Не реви. Если хочешь, я тебе объясню, что ты там не понимаешь!
Девчонка так изумлённо выглянула на него из-за ошмётков очередной салфетки, что он даже рассмеялся. – Ну, что ты так удивилась? На самом деле, в математике надо только понять принцип, по которому решаются задачи, дальше уже всё просто.
-Ты не понял. Я туп…
Мишка не стал слушать всякие глупости, а довольно невежливо её перебил:
-Если тебе нравится, что тебя так называют и приятно страдать – дело твоё, мешать не буду, если хочешь понять, как решать и утереть всем нос - могу помочь!
-Хххочу понять! И это… утереть! – девчонка смешно шмыгнула своим собственным носом, вытянула очередной платочек, а потом уточнила: - А тебе-то это всё зачем?
-Мне? Не люблю, когда людей так называют. По личным причинам. Поняла? – Мишка строго прищурился.
-Поняла!
-Раз поняла, диктуй номер телефона. Я. как из школы приду, тебе напишу. Скинешь фотку, чего ты там не сообразила, будем разбираться.
Девчонка, запинаясь, назвала номер.
-Звать как? – Мишка вопросительно воззрился на девочку.
-Настя.
-Ладно, Настя так Настя, - покладисто кивнул Мишка, записывая имя и номер в свой смартфон. – Не дрейфь и дуй на урок, а то ещё попадёт! Пока!
-Да мне уж и так… - Настя безнадёжно махнула рукой. Она смотрела вслед первому человеку в школе, который за пять лет учёбы сам предложил ей помощь. Смотрела и чувствовала, что безнадёга, которая сопровождала её постоянно, стоило ей только переступить порог этого здания, как-то чууууточку отступила.
Мишке совсем не хотелось звонить той рёве. – Нафига я в это влез? – ворчал он. – Ну, раз уж пообещал, надо!
Он пообедал, пробежался с Тимкой, поделал домашку, и уселся, тоскливо подперев голову руками. – С одной стороны, обещал. С другой – неохооотааа! Да и глупо, да? – спросил он у Фёдора, восседающего на его письменном столе.
-Миш, ты что-то сказал? – бабуля заглянула в его комнату.
-Неее, я с котом говорил! – Мишка вздохнул. – Ладно, один разок объясню. С меня ж не убудет!
Если бы он знал, как Настасья ждала его звонка, то наверняка сильно удивился бы.
-Он точно не позвонит! Точно. Ну, пожалел и всё! Нечего и надеяться! - уговаривала себя Настя, чтобы сильно не расстраиваться. – Так! Делаю остальную проклятую домашку, а математику пока оставляем! Но помним, что он не позвонит! Нафига ему это нужно?
Мишка был бы с ней абсолютно солидарен. Ему это абсолютно не нужно! Но раз обещал… да и потом, это же только один раз! И он с тяжким вздохом набрал её номер.
-Привет! Ты готова математикой позаниматься?
Вот когда он понял своего отца. Собственно, и Настиного тоже!
-Ты что… - он хотел уточнить, тупая ли она, но успел остановиться. – Совсем не поняла?
-Неее, я ж тебе говорила, что я туп…
-Не смей! – Мишка тут же забыл, что и сам пару секунд назад так думал. В ушах звучало это самое проклятое слово, произнесённое голосом его отца. – Не смей так про себя! Не поняла так, значит будем рассуждать по-другому!
Людмила недоуменно подняла брови и переглянулась с Фёдором, который пришёл к ней, не вынеся математических рассуждений.
Нет, они не подслушивали, но Мишка рассуждал громко, поэтому волей-неволей, было слышно.
Потом он появился и сам. Вид измождённый, словно тяжести перетаскивал.
-Блин! Кто бы мог подумать, что это так трудно! Словно бегемота из болота доставал! Я – дурак, да? Вляпался сам по собственной инициативе! – он рассказал бабуле про Настю. – Он так скулила в углу, что я не выдержал.
-Миш, ты кто угодно, но не дурак! И я очень тобой горжусь. И не только потому, что ты таки объяснил ей задачу. Больше даже потому, что остановился и подошел к ней. Знаешь, иногда человеку так нужно чтобы ему просто посочувствовали. Ну, хоть немного, капельку!
Тим, который отлично знал, насколько это было нужно ему, вложил чёрную длинную морду в руки Мишке, а Фёдор мурлыкнул ему на ухо:
-Ммммурлодееец!
Они не знали, что совсем недалеко, в доме напротив, сидит совершенно счастливая девчонка, победившая проклятые задачи, и получившая маленькое доказательство того, что все они, те, кто пренебрежительно фыркали на неё и называли тупой, совсем не правы!
Все картинки, использованные в статье, взяты из сети интернет для иллюстрации.