В небольшую столовую возле вокзала вечерами заглядывал интересный посетитель. Для буфетчицы он был был привычным за эти годы, так же как старые солонки на затертых столах.
Посетителя все знали как Ваньку. И ходил он всегда в тельняшке и бескозырке.
Ванька появлялся около семи вечера, широко шагая по маленькому залу.
Редкий гость привокзальной столовой удивленно смотрел на этого «моряка».
Ванька двигался к буфету.
Его даже покачивало так, как будто он только что сошёл с корабля.
Но помятый вид и замасленная тельняшка говорили о том, что моряк уж слишком долго ходит по суше. Покачивало от другого.
Ванька делал жест пышногрудой буфетчице, словно отгонял небрежно муху.
Это означало: пиво и шпроты.
Буфетчица крякала, поправляла фартук и медленно, как когда-то и Ванькин корабль, шла выполнять заказ.
Они редко когда разговаривали друг с другом. Да и после третьей кружки пенного Ванька вообще не мог толком разговаривать.
Буфетчица вытирала вафельным полотенцем стаканы и смотрела, как её капитан Иван Смыслов опрокидывает в себя масляные шпроты и бессмысленно смотрит в окно.
А Ванька вспоминал корабль, молодость и пышногрудую повариху.
Жизнь, которая ушла в дальний поход по морям и больше не вернется.
Корабль, с которого списали и Ваньку.
