В старом доме с поющими ступеньками, что стоит на берегу теплого насмешливого моря, живут двое: женщина с волосами цвета старого меда и большой лохматый пес. Ласковый сиренево-желтый вечер. О чем-то тихо болтают между собой волны, в окно стучит дождик, мелкий и нахальный. Брызги залетают в комнату и солеными слезинками падают на лицо и руки задумавшейся женщины.
Когда Геля приехала в Риан, небо было прозрачным и далеким, в жарком мареве кружилась голова. Геля медленно шла по улице, с трудом выдирая каблучки и из размякшего асфальта и проклиная все: погоду, опоздавший поезд и больше всего себя. Сколько она не была здесь? Год, полтора? Июль, август... нет, не может быть... как раз два года... а что, если? Ну, разумеется, эта мысль и заставила ее...
Как же это получилось? Правильно, вечером она получила телеграмму от мужа - старая фамильная тяжба надолго задержала его в Сонгаре и он звал Гелу к себе. Поезд должен был пройти через Риан ночью, но, задержавшись из-за каких-то дорожных неполадок, опоздал, и Геля, выглянув утром в окно купе, обнаружила себя в прошлом. Полмили по асфальту центральной улицы и булыжнику окраин, потом босиком по теплой пыльной проселочной дороге. Старый дом. Почти к самому крыльцу подбегают волны.
А если...? Нет, нет, этого не может быть. Здесь давно живут другие, она знает, она почти уверена, она только обойдет вокруг дома и все, только обойдет - ведь ничего от этого не изменится. Геля медленно прошла мимо больших окон, страшась и страстно желая заглянуть в одно из них.
Вдруг - это подействовало как удар грома в тишине горного ущелья, как всплеск огненной стрелы молнии на черно-звездной мозаике неба - серебряная стрелка самолетика над дверью террасы и большой лохматый пес, бросившийся к ней с радостным захлебывающимся лаем, перешедшим в восторженный визг. Геля приласкала пса, подставлявшего лобастую голову и мягкое, толстое ухо, достала из сумочки ключ, надежно прятавшийся в разошедшемся шве подкладки, поднялась по тихо мурлыкнувшим ступеням.
Бесшумно открыла дверь и со вздохом узнавания прошла террасу с одиноким старым креслом, заглянула в комнату. Грубо сколоченный стол, кресло-качалка, покрытое вытертой шкурой неизвестного зверя, концертный рояль у раскрытого окна, острый запах полыни от висящего на стене пучка. Геля вошла и ей почудилось: она никогда не уходила из этой комнаты.
Ноты - "Песня Сольвейг", открытая книга на столе - Геля положила ее два года назад, на кресле - синим пятном оброненный ею платок, на крышке рояля - листок бумаги - там геля оставила свое прощальное письмо: "Прощай, я ухожу... только тебя одного... твое Небо, твои полеты.. устала ждать... не суди строго... постарайся забыть - это легче, чем простить... остается твое Небо...". Ей мучительно захотелось еще раз взглянуть на эти строки - почему ничего не изменилось?
Или он не возвращался сюда? Геля взяла записку - но что это? Слова написанные и подсказываемые ей услужливой памятью не совпали. Вскрикнув, геля подбежала к окну, солнечный луч указкой забегал по строчкам. "Гелли, я знаю, ты приедешь сегодня, навсегда ли? Не сердись, моя маленькая, такое небо сегодня, яркое и близкое - только круг над морем и новая фигура... Песню Сольвейг, как раньше, как всегда... Подожди немного, я скоро вернусь".
Геля подошла к роялю, робко коснулась клавиш... оборвала мелодию, бесцельно подошла к окну, резко обернулась - за спиной, ударив по напряженным нервам, упала крышка рояля. Больно ударившись плечом о косяк, распоров руку о выступающую шляпку гвоздя, выбежала на крыльцо - серебряная стрела с черными перьями дыма стремительно неслась к морю. Набежавшая волна шепнула родным голосом: "Я дождался. Прости меня, Гелли". Серебряная стрела стала кроваво-черной звездой, погасла в море. Эхом удара долетело еще раз: "Гелли, я...".
Зайдя по грудь в воду, тоскливо выл лохматый большой пес. *** В старом доме с поющими ступеньками, что стоит на берегу теплого насмешливого моря, живут двое: женщина с волосами цвета старого меда и большой лохматый пес. Они часто гуляют по берегу, перешучиваясь со смеющимися волнами. Женщина собирает серо-голубые ракушки и выкладывает из них на мокром песке стремительную стрелу самолета. Ночью прилив смывает ракушки, а утром женщина опять раскладывает их.
Море, насмешливо улыбаясь, гладит ее босые ноги; пес с лаем гоняется за дразнящими его чайками. Каждый год в в первый день сентября на берегу звучит григовская песнь-ожидание. Короткая мелодия ступенек. Женщина выходит на берег притихшего моря, ложится на теплый камень у самого прибоя и слушает, слушает, слушает... В тихом шорохе волн звучит для нее одной мягкий мужской голос: "Ты здесь, Гелли? Я дождался, я с тобой, мы всегда будем вместе".