Когда говорят, что пенсия – это тихая пристань, что до нее не долетают жизненные ветры, что она закрыта для звуков жизни, то это, наверное, не так. Ветры внутри нее. И она сама производит собственные звуки. Иногда неприятные.
Куда от психологии денешься? Никакая пристань не спасет. Не спрячешься, не скроешься – от психологии.
Муж и жена вышли на пенсию. Казалось бы, живи и радуйся. Но нет. Психология тут как тут.
Мужчина решил организовать жизнь по-новому. Разумно и стройно. Потому что он склонен к размышлению. Доверяет разуму, уважает духовную и физическую дисциплину.
До этого жизнь была нервной, неупорядоченной. Иногда шла скачками. Ровно-ровно, спокойно-спокойно, и вдруг прыжок, как у кенгуру.
Работаешь. И бац – в неожиданный отпуск. Не хочешь, а тебя отправят. Нервы напряжены. Сердишься. Или ссора на работе. Или еще что-нибудь.
А тут – заслуженный отдых. Все беспокойства отпали. Значит, живи разумно, сдувай пылинки с оставшихся в заначке лет.
Мужчина так и делал. Продумал и начал – пылинки сдувать.
По утрам на голодной желудок – стакан горячей воды. Изучил, какой воде следует доверять. И стал по утрам пить. Говорят, для желудка полезно.
Затем легкая разминка. А на столе уже ждет замоченный с вечера миндаль. Всего примерно с десяток орешков. Их следует съесть перед завтраком. Так больше пользы будет. Ну, и так далее.
То есть продуманное сдержанное питание, посильные физические нагрузки. Прогулки, дневной сон и медитация.
Его беспокойная нервная жена, склонная к эмоциональным тайфунам, сначала смотрела на все это с легкой иронией. А затем на нее снизошло раздражение.
Утром проснутся. Она ходит, сонная, по квартире. А он идет на кухню, разогревает водичку, садится и пьет мелкими глоточками. Жена смотрит, и у нее почему-то в душе поднимается раздражение. Она думает про себя: «Сидит, наслаждается, а морда какая довольная. Так бы подошла и коротким резким движением выбила из его рук ненавистную зеленую кружку».
Казалось бы, ей что за дело? Пусть сидит и пьет мелкими глоточками. Но нет. Ее раздражает повторяющийся ритуал. Его убежденность в нужности этого ритуала.
Затем стол с завтраком. Жена торопливо, как это делают все нервные люди, съедает свою порцию. Быстро пьет чай. Потому что привычка торопиться незаметно превратилась в часть ее натуры.
А он – муж – задумчиво отправляет в рот один орех за другим. А до этого деловито снимает с каждого тонкую пергаментную кожицу. И вообще орехи нельзя есть быстро: запросто можно подавиться. А еще нужно тщательно разжевать. И только потом проглотить.
Смотрит жена периферическим зрением и злится. Продуманные заученные и мирные движения ее сердят. Не выдерживает и говорит: «Не засни».
Зачем сказала? Сама не знает. Он поднимает недоуменные глаза. А она уже отвела раздраженный взгляд. И торопится встать, чтобы уйти.
Его утренняя прогулка – всегда в одно и то же время – приводит ее в настоящее бешенство. И она делает все, чтобы ее сорвать. Говорит: «Прежде чем выгуливать свою драгоценную особу, вынеси мусор, сходи за хлебом и за колотым горохом. Не забудь, что в комнате тебя ждет пылесос». Что-то подобное говорит.
Цель: доказать, что есть дела важнее прогулки. Что прогулка – блажь.
Это рационально не объяснишь. Это чистой воды психология. Раздражение без видимой причины.
Она, например, говорит, когда он натирает себе сырую свеклу, чтобы съесть ее с льняным маслом: «Как же ты любишь свою священную особу. Носишься с ней, как с писаной торбой. Смотреть противно».
А муж удивляется: а почему он должен не любить себя? Странно. Предлагает присоединиться, а она отвечает нечто невнятное. Потому что рациональных аргументов нет. А есть психология. Глухое и тупое раздражение.
Или еще: он слушает в наушниках роман «Анна Каренина». Потому что в молодости не прочитал. А сейчас слушает. Садится на диван, надевает наушники – чтобы жену не раздражать. И может провести в таком положении часа три. Когда увлечешься – трудно оторваться.
И снова раздражение. И снова недовольство.
Так что пенсия только кажется тихой заводью. Пенсионная жизнь иногда наполняется скрытыми страстями. Иногда приводящими к войне местного значения.
Может, у нас нет привычки совместного бытия? Мы же всю жизнь были на работе. А тут - вместе - всегда. Как в подводной лодке.
