1 февраля 1922 года в крымском селе Новый Чуваш в семье рабочего родилась девочка. Нарекли ее родители Машей. С малых лет стала помощницей родителям по хозяйству. В селе Воинка, куда переехала семья Маши, окончила семилетку. С юных лет работала в сельском хозяйстве, а с 1939 года работала в больнице санитаркой. В 1941 году собиралась поступить в медтехникум, но начавшаяся война изменила планы...
В комнату, освещенную керосиновой лампой, вошла высокая стройная девушка.
— А, вот и наша Маруся, —сказал сидевший рядом с нами командир и участливо спросил: —Ну, как рука?
Маруся слегка улыбнулась, бросила взгляд на забинтованную правую руку и спокойно ответила:
— Ничего, скоро опять пойду фрицев бить.
Ей двадцать лет. Глаза ее искрятся юношеским задором. Самый полный, самый интересный год ее жизни — двадцатый. Маруся очень неохотно рассказывает о себе, о том, что сделала она за время войны. Ей кажется, что любая советская девушка должна поступить точно так, как поступила она.
Простая, скромная девушка заслужила себе немеркнущую славу в рядах защитников Севастополя. О ней говорят на всех участках фронта, ее любят настоящей товарищеской любовью. Да и можно ли не любить, не уважать такую девушку?
Маруся Байда пришла в часть, когда фронт приближался к Севастополю. В прошлом служащая кооператива в крымском селе Воинка, она хотела вместе с бойцами Красной Армии, вместе с моряками защищать Севастополь. На нее посмотрели сначала с недоверием.
— А что ты можешь делать? — спросил командир.
— Санитаркой могу быть, бойцов перевязывать. Я на курсах училась, — бойко ответила девушка.
— Ну, что же, оставайся, — согласился он.
Дал красноармейскую форму, санитарную сумку. Бойцы окружили ее вниманием, заботой. Они учили ее, как вести себя в бою. Некоторые предостерегали: не лезь в огонь.
— Это как понимать? А если раненый в этом огне? — возразила девушка.
...С рассветом немцы полезли на высоту. Наши бойцы отбивали яростные атаки врага. Завязалась жаркая схватка. В огне сражений, под пулями, рвущимися минами, снарядами Маруся выносила раненых. Она впервые увидела бой, но не дрогнула, не испугалась. Маруся отыскивала раненых, делала на месте перевязку и потом ползком, как драгоценную ношу, перетаскивала их в безопасное место. Люди поражались смелости этой девушки. Увлеченная своей работой, она не замечала опасности.
Бой за высоту продолжался несколько дней. Враг понес большие потери, были потери и у нас. Маруся не спала ни днем, ни ночью. Много жизней спасла в этом бою юная защитница Севастополя.
В дни декабрьских сражений она, пробираясь по полю, услышала легкий стон. Подползла. Младший лейтенант Зайцев, тяжело раненный в голову, спину и ноги, истекал кровью. Вокруг рвались снаряды, градом сыпались пули, осколки. Девушка с санитарной сумкой прижалась к земле. Она оказала первую помощь командиру, взвалила его на спину и понесла. В глазах лейтенанта светилась благодарность, но он ничего не мог сказать, только сжал ей руку. Зайцев долго лечился в госпитале, а когда вернулся в часть, первым долгом разыскал девушку, которая спасла ему жизнь.
— Спасибо, Маруся, —сказал он. — Ты настоящая севастопольская девушка.
Сотни раненых бойцов и командиров с их оружием вынесла Байда с поля боя. Многие из них посылают ей письма из госпиталя, а когда возвращаются, стараются разыскать, сердечно благодарят...
После этих боев перевели Марусю в штаб части. Но здесь дело явно не клеилось. Она привыкла к боевым будням батальона, и спокойная штабная работа тяготила ее. Через несколько дней Байда обратилась к командиру. Только не в батальон просилась она, а хотела стать разведчицей.
Уж очень нравилась ей боевая работа разведчиков. С замиранием сердца слушала она рассказы о дерзких вылазках в стан врага, о том, как разведчики добывают ценные сведения о противнике, уничтожают гитлеровцев.
Командир долго отговаривал девушку, но ее настойчивость победила.
— Что же, раз ты хочешь, иди: девушка ты боевая, — тепло сказал он и крепко пожал ей руку.
Ему нравились ее девичья настойчивость, боевой порыв и смелость.
Комсомолка Байда пришла к разведчикам. Встретили ее приветливо, стали обучать, передавать свой боевой опыт. Маруся внимательно слушала, старалась запомнить каждое слово, а как только узнала о предстоящей отправке разведчиков на «охоту», побежала к командиру. Ей, оказывается, ничего не говорили об этом и, видимо, брать с собой пока не хотели.
— Не стоит, Маруся, привыкни немного. — ответил командир.
Но девушка не соглашалась.
— Привыкнуть надо на работе, — сказала она. — Пустите, товарищ командир, честное слово, не подкачаю.
Делать было нечего. Знал командир, что отговорить ее трудно, и разрешил.
Поздней ночью с группой опытных бойцов Маруся пошла в разведку. Осторожно, где во весь рост, где ползком, Маруся пробиралась в стан врага, ни на шаг не отставая от боевых товарищей. Вскоре ее с несколькими разведчиками оставили для прикрытия. Они расположились у проволочного заграждения. Когда основная группа уже возвращалась обратно, немцы открыли ружейно-пулеметный огонь. Ответив на огонь огнем, прикрывающая группа вступила в бой с врагом. Свинцовым дождем автомата поливала немчуру и Маруся.
В часть вернулись под утро. Разведчики хвалили Марусю, поздравляли с первым боевым крещением. С тех пор Маруся стала лихой разведчицей. Без нее в разведку бойцы не ходили. Она была их настоящим боевым товарищем.
...В эту темную севастопольскую ночь Маруся, как и все бойцы, совершенно не спала. Было ясно, что с рассветом немцы начнут третий штурм города. Всю ночь, не смыкая глаз, Маруся пролежала в боевом охранении. Было еще совсем темно, когда противник открыл сильный артиллерийский огонь по переднему краю. Байда, старшина 2-й статьи Мосенко и еще несколько бойцов побежали вдоль траншеи.
— Мы выскочим наверх, а ты оставайся и следи, — сказал моряк.
Девушка согласилась. Из глубокой траншеи она наблюдала за поведением противника. От вражеских снарядов и бомб наш передний край был закрыт стеной дыма. Используя эту завесу, немцы пошли в наступление.
Пора начинать. Маруся, Мосенко и еще два бойца укрылись за кустом и стали косить немчуру. У всех были советские автоматы. У Маруси — трофейный, немецкий. Она била врага его же оружием. Вот она заметила, как группа вражеских автоматчиков просочилась в сад. Сообщила командиру. Четыре разведчика уничтожили всех фашистских автоматчиков.
Враг наседал. У Маруси кончились патроны. Но она не растерялась, прыгнула в траншею к раненому бойцу, перевязала его, взяла автомат и вновь появилась на линии огня. Спокойно целясь, она била без промаха.
Немцы появились с двух сторон. Маруся ведет огонь по одной группе, Мосенко — по другой.
— Ну, как дела, Миша? — спрашивает Маруся.
— Хорошо, — отвечает он, — а у тебя?
— Урожай хороший, счет потеряла.
— Ладно. Считать после будем, — шутит моряк.
И опять строчат автоматы.
Группа фашистов разбита, те же, кто уцелел, удрали. Но Маруся заметила, как немецкий офицер вскочил в канаву. Прицелилась, ждет. Когда фашист поднялся, чтобы взобраться наверх, затрещал автомат. Враг рухнул на землю. К нему подполз здоровый рыжий немец. Хотел унести своего офицера, но от меткого выстрела Байды замертво свалился сам.
Четыре гитлеровца стали окружать одного нашего бойца. Это заметила Маруся. Сердце замерло — товарища в плен взять хотят.
— Миша, я стрелять буду, надо выручать, — сказала она.
— Трудно, в своего попадешь.
— Не промахнусь.
Прицелилась. Дала меткую очередь. Три фашиста замертво упали, четвертый был ранен. Боец спасен. Девушка вырвала его из рук врага.
Прижимаясь к земле, как пугливые зайцы, три немца ползут к нашим окопам. Они уже близко. Патронов жаль. Приподнялась немного, бросила гранату. Все трое больше не поднимались.
В траве показалась черная голова. Маруся подумала, что наш боец ползет. Но вот голова приподнялась выше, показались плечи, на них погоны. «Немец!» — чуть не вскрикнула Маруся. Он в нескольких шагах от нее, ползет. Стрелять не стала. Протянула руку да немецким автоматом по немецкой голове. Гитлеровец издал дикий вопль и умолк навсегда. Позже, в рукопашной схватке, прикладом автомата Маруся уничтожила еще трех немцев.
Днем, в разгаре боя, возле Маруси разорвалась вражеская граната. Осколки впились в правую руку, в лицо. Кровь течет по лицу, рука не действует. Подбежал боец, сделал перевязку, и вновь Маруся, теперь уже левой рукой, продолжает уничтожать немцев.
Стемнело. Немцы вокруг. В траншее несколько наших раненых бойцов. Возле них Маруся и моряк Мосенко. Оставаться здесь незачем. Свою задачу отважные воины уже решили. Теперь надо умело выйти из вражеского кольца. Но как?
— Я выведу вас. Дорогу я знаю, — сказала Маруся.
Люди доверили ей свою судьбу. Она шла впереди всех. «Если налетим на минное поле, так пусть лучше я погибну, чем ребята», — так рассуждала она.
Несколько часов пробирались бойцы к своей части. По дороге, среди кустов, услышали стон. Маруся прислушалась. «Кто это? — мелькнуло в голове. — Не немец ли?» Но тут же решила, что нет. Стон спокойный. Раненые немцы — те воют.
— Кто здесь? — тихо спросила девушка.
Раненый оказался старшиной одной из наших частей. Байда подняла его и сказала:
— Осторожней ведите его, товарищи.
Глубокой ночью пришли они к переднему краю нашей обороны.
...В госпитале Маруся пробыла несколько дней. Ее не отпускали, но она опять настояла на своем, выписалась:
— В бою заживет, а здесь мне скучно.
Она ушла в свою часть. И в тот день, когда она вновь громила фашистов, севастопольский фронт облетела радостная весть. Марии Карповне Байда присвоено звание Героя Советского Союза.
Старший политрук М. Когут
Газета «Красный Флот» от 29 июня 1942 года
☆ ☆ ☆
В июле 1942 года, в последние дни Севастопольской обороны Мария Байда, будучи тяжело раненой была схвачена фашистами. Концлагерь, подполье... В 1945 году была освобождена из плена и вернулась на Родину.
После войны почти четыре года восстанавливалась от последствий войны. Вышла замуж, родила сына и дочь. Долгие годы возглавляла севастопольский ЗАГС.
Умерла Мария Карповна Байда 30 августа 2002 года.
ПАМЯТЬ
В 2003 году на здании ЗАГС, в котором работала Мария Карповна, установлена мемориальная доска. В 2005 парку в Севастополе присвоили название «Комсомольский парк имени Героя Советского Союза Марии Байды».