Интересно, а как вообще могло появиться это выражение? Сейчас оно обозначает нечто нелогичное, какую-то бессмыслицу. Ибо кто в огороде будет выращивать бузину? И зачем было ради обозначения бессмыслицы создавать аж целое выражение, если можно было обойтись всего одним словом?
Надо всегда помнить, что язык – это очень рациональная система, в которой ничего не происходит просто так. Если в языке возникает какое-то новое слово или выражение, то оно возникает только после того, как в нем появится потребность. Не будет потребности – ничего не возникнет. Давайте же теперь попробуем разобраться, где и как могла появиться такая потребность в огородной бузине и в киевском дядьке.
Для начала заметим, что бузина в огороде расти вообще не может – это садовое растение. На огородах в России выращивают овощи – картошку, моркошку, капусту, огурцы, кабачки, лук, свеклу и проч. Бузина – это в сад. И то – как декоративное растение.
Но зададимся вопросом: а это у нас речь идет именно о русском огороде? Не о каком-то другом? Просто коль скоро у нас во фразе упоминается дядька из Киева, то, может быть, и огород у нас тут не очень-то и русский?
И действительно, ведь Киев долгое время входил в состав Польши (другие названия - Великое Княжество Литовское и Речь Посполита), и польский язык там был вполне в ходу. А по-польски "огруд" как раз и означает "сад". Уже интересно, да?
Идем дальше. Получается, у нас речь идет о польском саду, в котором растет бузина. Это вполне логично. Но причем тут тогда дядька из Киева? Ведь у нас в первой части фразы говорится о садовых насаждениях. Следовательно, и вторая часть тоже должна иметь какую-то связь с садоводством.
И такая связь есть. Но сначала немного истории. Как вы знаете, северо-восточная часть исторической Польши долгое время принадлежала Российской Империи. Соответственно, Варшава, Мазовия, Вильно, Ковно, Двинск и далее по карте. И часть эта была весьма бедная – перенаселенность, нехватка земли и все такое. Поэтому местные поляки часто уезжали из тех мест либо насовсем (восточные и южные регионы России), либо на заработки. Гастерить. Это где-то с середины 19-го века и после нее.
А вот на заработки они ездили, в основном, в Пруссию и в… Данию. Причем это было довольно просто. Тогдашняя Россия имела сухопутную границу с Пруссией – там из Вильно два шага перейти. Да и до Дании дорога была близкая – добраться из той же Виленщины до Либавы (ныне – Лиепая), а оттуда – морем до Данщины по отработанному маршруту. Два-три дня.
В Пруссии и в Дании полякам из РИ на сельхозработах тогда неплохо платили. Во всяком случае, расценки были выше местных российских, а условия - лучше. Ну вот они туда и ездили толпами.
Я как-то в Дании заинтересовался специфической архитектурой одной местной церкви и спросил своего коллегу – мол, что это такое. А тот мне ответил:
- А это у нас католическая церковь.
- Подожди, какая католическая? Вы же в Дании все протестанты. У вас католицизм вообще долгое время запрещен был.
- Ну, это вообще-то не для нас. Во-первых, Дания всегда вела интенсивную морскую торговлю, и к нам приезжало много людей из разных стран Европы – в том числе и католических. Им же тоже своя церковь нужна была. Ну вот и пожалуйста. А во-вторых, конкретно эта церковь – она была построена на средства польских мигрантов, которые сюда приезжали. Они же - католики.
И теперь следите за руками. В Дании в 1841-м году запускается очень удачный коммерческий проект – вишневый ликер "Кияфа" (сокращение от "кирс + Якобсен + Фобор (город такой в Дании)"). Это примерно такая же визитная карточка Дании, как в Эстонии - "Вана Таллинн" (Таллин, как следует из истории, тоже был основан датчанами). В Дании, как и в тогдашней российской Польше, виноград не рос. Приходилось довольствоваться плодово-выгодным.
В современной Польше виноград таки-да растет. В отдельных приспособленных местах. Как и в современной Латвии - до недавнего времени у них был самый северный виноград в Европе. И из этих виноградов местные жители делали ну, может быть, не лучшее - но вполне неплохое вино. Интересное. Со своеобразным вкусом. Только после вступления в Евросоюз им это задробили.
При этом в тогдашней РПольше существовала алкогольная кастовость. Типа, пиво и водка – это для низших сословий, для простонародья. Настойки и ординарные вина – это для худородных дворянчиков. Дорогие венгерские и прочие импортные вина и коньяки – это уже для родовитых шляхтичей (в том числе и очень бедных, но родовитых). Ну и, там, всяческие ликеры, шартрезы, крамбамбули, кагорчики, запеканки – это для среднего класса. Мещан, там, ксендзов, торговцев и др.
Польские гастарбайтеры из Дании во второй половине 19-го века завозят к себе домой в Вильно этот датский ликерчик и… он там оказывается очень даже популярным. Его берут "на ура". Причем готовы отрывать с руками. Почему – ну, наверно, это было относительно дешево. Плюс вишневый ликер в 16 градусов неплохо сочетается с водкой (проверено).
И здесь я вам напомню про кастовость: если бедному шляхтичу было неприлично пить водку для простонародья (а на большее у него денег не было), то после добавления туда пары бульков элитного датского ликера… это ж получался совсем другой напиток. Гораздо более высокого класса. Это ж понимать надо.
Но дело в том, что вишня – это довольно капризная культура. Она сильно чувствительна к погоде. А погода что в Дании, что на Виленщине - она может быть очень паршивой. Заморозки там, сырость и все такое. Поэтому местные польские умельцы наладили производство этой вишневки у себя дома. А в случае нехватки вишен – добавляли туда частями бузину. Она была и более устойчивой, и шибала посильнее вишни.
А по-польски часть или участок – это "дзялка". И вот в этом контексте фраза "в огороде бузина, а в Киеве – дядька" приобретает совсем другой смысл. То бишь: у меня в саду (огороде) на каком-то участке (дзялка) растет бузина, и я ее (дзялку) добавляю в (свою домашнюю) кияфу; которую я потом продаю как якобы натурпродукт.
Ну а поскольку в России народ в польском произношении не разбирался, он и приспособил его под ближайшие знакомые ему русские слова – огород, Киев и дядька.