Глава 4
А в это время в одном кабинете одного высокого начальника некой секретной службы руководитель специальной операции докладывал хозяину кабинета текущую ситуацию.
— Пока всё идёт по плану, — говорил докладчик, глядя в раскрытую папку, то ли уточняя детали, то ли пряча глаза от шефа, — Объект в самолёте, наше сопровождение согласно распорядка. Контакты со смежниками налажены, они готовы оказать содействие при необходимости в любой момент.
Доклад был закончен, но тишина в ответ заставила всё же поднять взгляд чтобы убедиться, что он был услышан. Начальник внимательно смотрел в глаза будто заставляя продолжить поделиться деталями, касаться которых исполнитель не очень и хотел. Сомневаться, что сказанное в этом кабинете вдруг станет известно не то, что бы кому не положено, но вообще кому-либо ещё, не приходилось. И тем не менее солидный опыт работы приучил, что доводить и подчинённым, и начальникам стоит тот минимум информации, который будет необходим каждому для сопровождения операции или выполнения исключительно своей миссии. Опытный руководитель операции был уверен, что любой носитель важной информации может стать её источником для врага. Абсолютно любой. Исполнителя могут купить, запугать, переиграть. Начальник может исходить из политической целесообразности, которая на поверку оказывается банальной жаждой власти.
Поэтому он спокойно выдержал взгляд руководителя. Тот поняв, что большей информации не получит, открыл небольшую коробку, покрытую телячьей кожей с теснением, где, все в службе это знали, лежали гаванские сигары. Хозяин кабинета внешне немного напоминал Черчилля, может и поэтому, для усиления сходства курил сигары. Он достал одну, нежно помял её. Потом понюхал осторожно втягивая воздух. Гость знал, что красивая коробку называется хьюмидор и не сомневался, что всё необходимое в ней имеется. И гильотина для обрезки сигар, и увлажнитель и гигрометр. Но курить в службе категорически запрещалось, а для того, чтобы шеф предложил пройти в соседнюю с кабинетом комнату и раскурить сигару должно произойти что-то неординарное. Посетитель не любил и избегал неординарных событий. К тому же был достаточно независим, как, впрочем, и все профессионалы. Может поэтому никогда не удостоился чести курить сигару с руководителем в его специальном помещении, дверь в которое незнающий посетитель и не заметит.
— Вопросы есть, полковник? — спросил хозяин кабинета укладывая сигару на место ласково, как укладывают в колыбель младенца.
— Чем ограничены мои полномочия в этой операции? — исполнитель задал вопрос, который он задавал каждый раз, когда ему поручали вести очередное дело.
— Ничем, — спокойно ответил большой начальник осторожно закрывая хьюмидор, — Естественно, кроме применения оружия массового поражения.
Потом посмотрел на подчинённого и, не увидев эмоций того, добавил:
— Шутка.
— Естественно, — ответил руководитель операции и, спросив разрешения, пошёл на выход.
И не понял бы сторонний слушатель: шутка была в том, что разговор вообще зашёл про оружие массового поражения или в том что это оружие нельзя применять.
Руководитель операции, выйдя от начальника, прошёл на своё рабочее место, которое находилось вдали от кабинета шефа, кабинетов многочисленных первых, вторых и прочих заместителей, советников по различным направлениям, разного рода помощников, представителей иных спецслужб.
И нельзя сказать, что удалённость от всей этой братии его не радовала. Начальники, заместители, советники— это по большей части бывшие или будущие политики. А в политику в основном идут те, кто по разным причинам не состоялся в профессии. И быть от них подальше очень даже комфортно для профессионала. Можно заниматься делом. Своим делом. И для начала нужно проверить готовность смежников. Это самое слабое звено в любой операции. С ними чаще всего и бывают проблемы: то погода плохая, то настроение никудышнее и всё это для них уважительная причина.
«Мне бы так», — подумал полковник, нажимая нужный тумблер на селекторе связи.
Динамик очень коротко ответил тихим шипением и следом раздалось:
— Слушаю.
— Вы получали директиву о вашем сопровождении нашей операции, — скорее констатировал, чем спрашивал руководитель операции, — Прошу доложить о готовности.
Ответ последовал через короткое молчание и это моментально напрягло опытного офицера.
— Мы готовы, но… — Опять последовала раздражающая пауза. — Но желательно перенести начало операции на пятьдесят две минуты, для исключения негативного влияния внешних воздействий.
«Вот, так и есть. Как же им хорошо. И погода, и время суток, и расположение спутников противника — всё они могут использовать в своё оправдание».
Собеседник счёл молчание раздражением добавил:
— Мы, конечно обеспечим выполнение миссии и в указанное время, но…
— Понятно, — перебил руководитель операции, который нёс ответственность за результат, а значит является первым, кто должен исключить всяческие «но», — Пятьдесят две минуты. Я понял.