Люди, по крайней мере разумные, неотделимы от социума. Люди ищут социума в любом развлечении - в играх, в музыке, в литературе. Хорошая книга становится полем битвы не событий и чинов, а харизм и характеров. Герои интригуют, лгут, дружат и бьются между собой ради социального капитала, получаемого от читателя. Судьбы персонажей - это не их личности, а демонстративные резюме разной степени успешности и воплощаемые стремления. Герой книги это карьера и амбиция - герой, даже самый унылый в действиях, не может быть пассивен в представлении себя и чем более его книга направлена на широкую аудиторию тем больше он в книге зависим от внешнего к событиям и миру книги социума. Образ героя должен покорять читателя, а не спорить с ним. Литература не место для дискуссий.
Персонажи "Улисса" плевать хотели на читателя. Главная стратегия Джойса - поглотить самость читателя, пропитать того мыслями вымышленного персонажа до такой степени, чтобы не персонаж романа выполнял ожидания читателя иногда шутливо нарушая рамки, а само мышление читающего в результате мыслительного труда перенастроилось под мышление героя. Из трех систем игровой прогрессии - линейное развитие параметров, системное усложнение событий и обучение игрока - Джойс выбирает самую сложную стратегию, обладающую несравнимо большей степенью погружения. Книга простая позволяет выйти и вернуться в нее в любое время. Книга насыщенная напоминает о себе отвлекшемуся читателю неожиданными воспоминаниями, но уже сложнее для возвращения в книгу: необходимо настроится и вспомнить все прошлые события, перебрать все еще не стрельнувшие ружья. Произведения Джойса заставляют внимательного и усидчивого читателя буквально стать другим, перевоплотится в персонажа. Находясь в книге настроившийся читатель предугадывает поведение героев. Выйдя из территории книги читатель продолжает мыслить как персонаж, и вернувшись после недолгого отвлечения ощущает книгу как свою биографию, а свою личную историю - частью книжного персонажа. Метод, которым Джойс достигает такого эффекта - хаотичность интенции, проговаривание всех ключевых мыслей, как бы мало они не относились к происходящему событию, беглость и фрагментарность обращения к вещам критически важным. Перегрузка внимания читающего количеством сущностей за которыми необходимо следить отрубает тому критический центр и нейронные связи о прочтении организуются простейшим путем - как собственный опыт.
Но персонажи Джойса живут в потоке информации, который они способны контролировать. Важной мысли, важному ощущению всегда есть время на обдумывание. Хаос оповещений из соцсетей, rss-ленты, мессенджеров смс-сообщений не дробит их фокус, не оттягивает их внимание с важного на новое. Наша же суетливая реальность мало того, что лишена правил связности и последовательности, так еще и единственно объективна и не зависит от наших слабостей. От нее невозможно отрешиться, отдав ее глупости или неопытности. Она не принадлежит только вечно спешащим суетливым школьникам - даже умудренный инок отказавшийся и от трендов, и от технологий никоим образом не защищен от массивного потока "необходимой" ему для существования информации:
Едва медовый справлен Спас,
Светает Спас Преображенский.
Спас третий – с вечери успенской
Иванов день: всему свой час.
Хлебный Спас, первый Спас, мокрый Спас, яблочный Спас... Спасу от массивов информаций нет даже в тотальной аскезе.
Погружение, или вернее предоставление собственной головы Джойсу для населения ее персонами романа, оказывается гораздо более щадящей практикой чем простое существование современного нам человека в нашем собственном мире. Нагрузка сложнейшего романа "Улисс" при успешном погружении в него становится фитнесом для сознания против тяжелейшего труда забойной шахты реальности. Джойс пропитан политикой, но не травит разум идеологией. Его текст перенасыщен аллюзиями и отвлечениями, но не конкурирующими как в нашей реальности, а организующимися в симфонию. Его рекламные слоганы не продают, не требуют подчинения бренду, не принуждают к сдаче ресурсов за безделушки, а практически даром воодушевляют. Скандалы, интриги, расследования посвященные Шекспиру не агитируют ненависть страх или поклонение, а наделяют реальность, нашу историческую реальность глубиной, а искусство Шекспира цельностью, вместо ценника. Каким же образом прикоснуться ко всей этой джойсовской благодати и не перетрудить мозг? Очень просто - отнеситесь к будущему себе в книге как ребенку:
1. Ответственным за чтение является читатель, не автор. Автор поставил точку в высказывании и ни за что сверх этой точки больше не ответственнен. Многие потребители литературы делают такую ошибку – предъявляют претензии автору за высокий порог вхождения, но когда читатель отдает ответственность несуществующему здесь и сейчас автору, тогда и содействия с текстом он не отыщет.
2. Ищите нужные слова, которые трогают вас в тексте. Кроме массы пока еще чуждых сущностей текст непременно содержит и общие с вами вещи. Вы вполне можете получать удовольствие не только от фактически существующего в тексте, заманивающего вас и манипулирующего, но и от своей фантазии, от игрового утрирования или дискуссии с текстом. Выберите игру сами. Чем сложнее и насыщеннее текст тем больше уступов вы найдете для того чтобы ваша фантазия могла закарабкаться на самых верх. Откуда наконец вся территория будет видна как на ладони.
3. Общайтесь с книгой искренне. Не пытайтесь выглядеть перед ней честнее, умнее, добродетельнее, чем вы есть на самом деле. Вся фальшь, которую вы принесете интерпретацией отразится на вашем же существовании в тексте. Если вы устали от текста - скажите ему об этом, найдите в нем место отдыха, а не повод для отвращения. Уровень доверия который возникнет у вас к тексту это ровно та самая степень честности которую вы вложили в общение с ним.
4. Мыслите книгу через себя. Не "герой - должен", не "персонаж смог бы", а я - решился бы? Не наделяйте личностей сложного романа обязанностями выдернутыми из бульварной беллетристики. Решите сложную ситуацию через себя - и не ожидайте обязательного финала. Литература не математика, не каждое литературное уравнение может быть вычислено и не каждое вычисление чему-либо равно.
5. Отнеситесь к себе в книге как к личности. Отключите телефон, спрячьте чипсы в шкаф, выйдите из туалета - не разговариваете с книгой занимаясь делами или с набитым ртом. Все, что вы невнятно пробурчите в диалоге с ней - все непременно отразится на вашем в ней существовании.
6. Не спешите. Игровая ценность произведения сотворяется не через в количество пролистанных символов в секунду, а сквозь глубину погружения в нее. Настоящий ендгейм происходит в момент, когда подмечаемые мелочи вы находите способными влиять на сюжет или на вашу трактовку. Снятие поверхностного смысла с произведения - рутинная аналитика, доступная большинству населения планеты и одинаковая для всех. Сущность текста достигаемая вами через внимание к мелочам - всегда индивидуальна и принадлежит безраздельно не автору, а исключительно фантазии интерпретирующего.
7. Не боготворите книгу заранее наделяя безгрешностью. Книга не просто может ошибиться, она и должна это сделать. Ошибка в произведении искусства это портал в иную плоскость понимания. Недостаток личности - это ее характерная черта отличающая личность от толпы. Подмеченная оплошность книги - повод для дискуссии с текстом, не для репрессий. Насилие и презрение к тексту выльется в презрение к себе в тексте.
8. Будьте благодарны ей за ошибки и помните что книга не подчиненный. Она не обязана нести вам носки и кофе в постель и, вероятно, вообще не собиралась уделять внимания вашему существованию. Если вы читаете только тексты соответствующие вашему воззрению на мир - все ваши книги заранее предсказаны вашим мышлением. Ни одна из них не принесет вам новизны.
9. Принимайте ее такой, какая она существует. Любой самый хаотически набранный текст усложняется с каждым новым символом и способен складываться как калейдоскоп в самые различные системы. Помните, что автор создавал сюжетную идеологическую нравственную конструкцию в тексте не только из собственных нужд, но вместе с тем и из общественного дискурса. Этот дискурс так или иначе разделен с вами - на сходном с автором взгляде на мир вы слушаете историю текста, на различиях вы конструируете свой уникальный опыт. Искренность хорошей книги в ее независимости от вас. Щедрость - в предоставлении вам почти неограниченных возможностей проживания в ней и с ней. Успешность собственного нахождения в качественном произведении - не в подчинении и ограничении его составляющих, а в обогащении себя от путешествия в его индивидуальности.
Развивая в своей интерпретации индивидуальность книги вы сделаете ее взрослее, самостоятельнее, богаче и даже полезнее вам, чем она становится для самого внимательного, но обозленного критикующего. Каждый нож воткнутый в ее плоть обернется уколом в вашем в ней нахождении. Каждый цветок доверия к книге способен расцвести целой новой вселенной, вашей личной, надежно укрытой от всего остального мира и даже от автора произведения до тех пор, пока вы не решитесь поделиться этим миром с окружающей вас реальностью.