Примирение

"А между нами снег" 85 / 84 / начало

Павел Трофимович очень нервничал из-за драки. Он чувствовал себя виноватым. Погрустнел. Олег Павлович никогда не видел отца в таком состоянии. Пропущенный шахматный вечер, гость, который доставлял теперь хлопоты, нарисовали на лице Павла Трофимовича печаль. Повреждённая бровь его приятное, почти без морщин лицо, делала это лицо до того смешным, что Серж, видя деда, заливался смехом.

Дед обижался и уходил в комнату к Ивану Григорьевичу. Пытался с ним заговорить, но тот молчал. Отворачивался, как только к нему заходил кто-то.

Ивану Григорьевичу выделили другую, более просторную комнату. В ней легче дышалось, можно было пройтись, не топчась на месте. Вставал Иван с постели только тогда, когда в комнате кроме него никого не было. Он подходил к окну и устремлял свой взгляд вдаль. Чувствовал себя ещё очень слабым.

Иногда мыслями доводил себя до дрожи и ноющей боли в сердце. Как только чувствовал недомогание, ложился на кровать, сворачивался калачиком, накрывался с головой и подолгу лежал под одеялом, стараясь не думать ни о чём.

Олег же целыми днями сидел в кабинете и чертил план уничтожения Орловского. Вот-вот оставалось добавить последние штрихи, и исписанный мелким почерком лист бумаги рвался на кусочки, Олег громко стучал кулаком по столу и выбрасывал скомканные письмена.

Весело было только Сержу. Он несколько раз в день просил бабушку рассказать о драке «высоких мужей», так прозвал задиристую троицу Серж.

Он нарисовал несколько карикатур и развесил их по дому. Раздражённый Олег Павлович срывал рисунки и бранил сына, но тот не унимался.

Поле боя — пол кабинетный,

Рвутся брови, пятки сверкают.

Даёт указанья старик многолетний,

Другие советы его повторяют.

Синими красками красят лица.

Взрослые стали безумными вдруг,

Это же надо так было напиться!

Вам, Господа, не хватает кольчуг!

Вам, Господа, не хватает ума.

Где-то в дороге его растеряли,

Я удивлён, мои други, весьма,

Знатно вы лица друг другу помяли!

Встаньте же, будьте умнее мужи!

Вы как пример поколений грядущих!

Больше по полу не вейтесь, ужи!

Нет бестолковей до чёртиков пьющих!

Однажды за обедом Серж встал на стул и продекламировал «Поэму о высоких мужах».

Павел Трофимович стыдливо прятал лицо, глаза Олега Павловича искрились, Иван Григорьевич, в первый раз присутствовавший после сердечного приступа за общим столом, пытался скрыть улыбку, но потом расхохотался. И вдруг смехом залился и Павел Трофимович, а потом Олег. Мужчины встали из-за стола и обнялись. Все трое…

Серж так и стоял на стуле, удивляясь тому, как его поэтический дар подействовал на раздражённых «высоких мужей».

После этого ужина Павел Трофимович, Иван и Олег сидели в кабинете до утра. Марфа Тимофеевна то и дело подходила к двери и прислушивалась. Всё боялась, что мужчины опять начнут выяснять отношения. На всякий случай приготовила ведро с водой и поставила его рядом с кабинетом.

***

После разговора с Мадиной Лиля была сама не своя. Ей хотелось сбежать из этого дома, а дальше, будь что будет. Несколько дней ждала Зейдана, но он больше не приходил к ней.

Однажды вечером, когда все уже улеглись спать, Лиля надела длинное платье, накинула на голову платок и вышла в коридор. Она уже знала, где находится выход. Подошла к двери. В это время дверь была открыта, охранник делал обход вокруг дома.

Выпорхнула быстро, как птица, услышала шаги и вжалась в стенку. Охранник вошёл в дверь и запер её. Лиля оказалась на улице. Долго стояла, вжавшись в стену, а потом медленно побрела по безлюдной улице.

Было страшно, из глаз текли слёзы, но отчаяние несло ноги дальше. Вдруг Лиля остановилась и оглянулась назад.

— И что дальше? — сказала она вслух. — Что ждёт меня впереди?

И повернула назад. Встала в ту же нишу, где пряталась от охранника, так и простояла до утра, ожидая, когда откроется входная дверь. Замёрзла так сильно, что не чувствовала тела.

Продолжение тут

Другие мои рассказы тут