Это история о поддержке и настоящей дружбе. И об уважении. И о силе характера. Очень простая история про детство и поход на рыбалку. Однажды мы пошли на рыбалку.
Однажды летом мы на даче отправились на рыбалку, хариусов ловить. Это был дальний поход, довольно трудный. Надо было встать рано-рано утром, почти ночью еще. Это из-за клева.
И потом надо было долго идти по трудной дороге: через обрывы, овраги, через картофельные поля - через борозды трудно перешагивать! - через уральскую тайгу со злыми комарами и тучами ядовитой мошки...
Мы взяли удочки, рюкзаки и затемно вышли. А с нами увязался один мальчик, Глеб его звали. Дразнили его "Толстый Глеб", - не мы, а другие ребята. Он был не просто упитанный или толстенький этот мальчик; он был такой, болезненно-рыхлый, одутловатый, на отечных ногах. И щеки у него дрожали при ходьбе. И он задыхался.
Мы его не звали с собой; он просто караулил всю ночь, когда мы пойдем на рыбалку. Не спал и сидел на крылечке своей дачи. Он очень хотел пойти. А не звали не от злости или равнодушия - мы понимали, что ему трудно ходить. Он был нездоровый и очень, очень полный. Не от еды, от болезни.
Вот его мама и купила дачу в деревне, избушечку-развалюшку за копейки, чтобы его оздоравливать. Там вся деревня из таких избушек и состояла, дача - громкое название...
И он к нам во двор приходил качаться на качелях - мой дедушка сделал качели. Он качался и слушал наши разговоры. И подслушал. И пошел с нами. И ему было очень трудно идти - нас вели вперед два деревенских вихрастых хулигана. Исцарапанные, выносливые, в синяках и в царапинах, худые и быстрые - два вождя, Вадик и Костя.
А за ними мы с братцем Алешенькой шли. Тащили свои рюкзаки, ведерки, сетки для рыбы, удочки. А за нами шел, с трудом, задыхаясь, Глеб. И вожди не оглядывались! Так положено вожакам.
Но они шли медленно, не как обычно. И дорогу выбирали полегче, хоть и идти было дольше. И иногда протягивали руку мне или Алешеньке. Или Глебу. Почти не оборачиваясь, молча.
Мы шагали и шагали, и солнце светило ярко, и становилось жарко. И Глеб так страшно дышал, пыхтел, и упал много раз. А потом мы пришли к речке Утке. И сели на высоком берегу. И вожди, Вадик и Костя, солидно подошли к Глебу, который лежал совсем без сил, как медуза, на берегу, и протянули руки по очереди. И сказали: "Молодец, дружище!", - а больше ничего не сказали.
И Глеб из последних сил пожал им крепко руки, а потом пил воду жадно из фляжки - я припасливо взяла с собой водичку. И мы все сидели на берегу летним утром; и это было хорошо, правильно.
И хариусов поймали - двух. А Глеб потом выздоровел. Он ушел служить в армию потом, служил в горячей точке, и вернулся весь в наградах, худой и красивый.
Хотя мог бы не ходить в армию; он один был у мамы и больной к тому же. Но вот, пошел. Такой уж у него был характер.
И такие были времена, такая компания, когда просто пожмут руку без лишних слов. И скажут: "ты молодец, дружище!", и не добавят: "мы от тебя не ожидали", "надо же, такой толстый, а все-таки дошел до речки" и всякое такое. Просто: молодец, дружище! И можно потом всем вместе сидеть на берегу августовским теплым днем. Лето такое короткое у нас...
Анна Кирьянова