Симка прибежала вся въерошенная:
- Нет, ну ты представляешь! Представляешь!!!
Она дышала с трудом и, похоже, не могла подобрать слов, чтобы выразить всё своё негодование. Рывком содрала с головы мокрую, всю в снегу, шапку, сбросила сапоги и, не снимая пальто, порывисто прошагала на кухню и плюхнулась на ближайшую табуретку.
- Что случилось? - вся поза Риммы выражала тревогу, хотя такое с Симой случалось не так уж редко.
Да что там нередко - постоянно. Правда, в этот раз было как-то особенно, наверно, опять с кем-то разругалась. Или случилось что?! Римма чуть не с открытым ртом внимала тому, что выкрикивала Симка:
- Эта с...., ты представляешь! Он! Звонил!!! Просил передать! А она скрыла! Мерзавка такая!!!
- Кто?!
- Лидка!
Лидка - это дочь Симы, вполне взрослая и давным-давно живущая своей семьей.
- А кто звонил?
Сима в недоумении уставилась на подругу.
- Как - кто?! Гена! Гена звонил!!! Жена-то у него того, померла, отмаялась, вот он и позвонил! Мне не дозвонился, так Лидке, змее, позвонил, а она молчала! А сегодня я ему звоню, а он мне всё и расскажи!!! Так я - Лидке: звонил, мол, дядя Гена, говорил? А она мне: ой, я забыла, закрутилась. Нет, ну ты представляешь?!!! Закрутилась она! Это она всё специально, змея подколодная!
"Снова рассорились", - промелькнуло у Риммы. Сима ссорилась с дочерью очень часто, то по одному поводу, то по другому, потом или звонила или, чаще, вот так - прибегала к подруге и, зло выкрикивая, рассказывала, как ее снова обидела дочь. Нередко она рассказывала и о других скандалах, где ее, бедную, всю обругали, чаще всего - другие ее подруги, с которыми Римма не особо общалась, подруги у них не были общими, Симиных закадычных подруг Римма только знала - и всё. А сами они, Римма и Сима, дружили с самого раннего детства и теперь проживали недалеко друг от друга, вот Сима и прибегала жаловаться на свою жизнь. С Риммой они никогда не ссорились, у самой Риммы был довольно покладистый характер, не взрывной, как у подруги.
С Геннадием Сима познакомилась на отдыхе, уже будучи в разводе с мужем. С мужем ей тоже "не повезло" - постоянные скандалы в семье. Со временем муж Симы стал попивать и даже выгонять ее из дома, она и прибегала - куда? - конечно же, к Римме, жалуясь на мужа, как ей трудно и как хорошо Римме, у которой муж работает, не пьет и вообще золото. Муж Риммы золотом не был, характер имел довольно упертый и вовсе непростой, но Римма не жаловалась, муж был трудолюбивый, ей иногда даже казалось, что слишком, кричал на нее нечасто, не изменял и, в общем, они почти не ссорились, а обиды Римма предпочитала переносить молча.
Геннадий жил в соседнем городе, был женат. Правда, его жена много лет хворала, а теперь вот, получается, отмучилась. Вот он и позвонил Симе, чтобы сообщить горестное известие, а, может, и поплакаться, кто знает? Но не дозвонился. Понятно, похороны, поминки, тут особо не до звонков. Только до Симиной дочери и дозвонился. А та, выходит, скрыла. Зачем?
- Змея потому что, - резюмировала Сима и ударила ладонью по столу. - Ехать надо!
- Куда? - испуганно спросила Римма.
- К нему! Он звонил же! Ехать надо, Римма, срочно!
Римма взглянула за окно - там густо шел снег, шел с самого утра. Хотя и был уже март и даже начало подтаивать, настроение становилось совершенно весенним и тут - на тебе! По всем каналам накануне передавали штормовое предупреждение и теперь призывали к осторожности.
- Как ехать-то? Вон валит как... Сейчас и билетов не возьмешь... Автобусы-то рейсовые межгород, по местному радио сказали, отменили...
- На электричке! - твердо сказала Сима. - На электричке поедем! Собирайся, Римм, тут ждать нельзя! Я из-за этой змеи и так уже почти две недели пропустила!
- А электрички ходят? - опять неуверенно спросила Римма. - А вдруг тоже нет?
- Быстрее собирайся, на вечернюю, точно, успеем! Римма, да ты пройми, ехать надо!
Римма побежала одеваться, потом позвонила дочери - надо же предупредить. Дочь Риммы взвилась:
- Куда?! Вы там обе обалдели, что ли?! Ты видишь, что на улице творится?! Просили без особой нужды даже по городу не ездить, а вы куда собрались?! Зачем?! Через пару дней пусть и едет, не пожар, поди! Никуда не езди, поняла? Мам, не езди и эту твою успокой, успеет!
Римма кивнула в трубку, посмотрела на стоящую рядом под всеми парами Симу и сказала дочери:
- Я тебе перезвоню, - и положила трубку.
До вокзала подруги добирались на перекладных, в переполненных трамваях, с пересадками. Ждали трамваев очень долго, толкотня там была огромная - народ ехал с работы, с заводов, а транспорт ходил с большими перебоями. И все же добрались.
Электричку не отменили.
- Ну вот, я же тебе говорила! - торжествовала Сима. - Ходят электрички-то! К полдевятому доедем!
К полдевятому доехать никак не удалось, электричка долго простаивала на станциях, говорили, что расчищали завалы, вместо двух часов ехали почти пять и прибыли чуть не ночью. Вокзал большого города был переполнен до такой степени, что даже цыгане разбежались, хотя они там и по ночам обычно шастали, работая, вероятно, в три смены. Но не в тот день, милицейских (тогда еще) нарядов на вокзале было много, усиленное патрулирование.
Уехать с вокзала, конечно, оказалось практически невозможно, подруги очень долго ловили такси, наконец, им все же повезло. К Геннадию во втором часу ночи заявляться было неприлично, поехали к родственнице Риммы, уже вдовой и по этой причине проживающей в одиночестве, её дети жили отдельно.
Родственница перепугалась очень позднему настойчивому стуку в дверь и долго расспрашивала, кто это к ней явился, какие-такие ночные тати. Узнав по голосу, что вроде как не тати, а ближайшая родня с подружкой, осторожно приоткрыла дверь, правда, оставив цепочку. В щель было ничего не видно, только пламя свечи. Римма и Сима невольно сощурили глаза - после зияющей темноты подъезда свет небольшой свечи слепил глаза. Но хозяйка все же рассмотрела нежданных гостей и открыла-таки дверь.
Электричества во всем доме не было, по городу случились обрывы проводов из-за налипшего снега. Хорошо, что в доме был газ - замерзших путешественниц удалось накормить горячим, что им было просто необходимо.
Утром электроэнергии все еще не было. Сима торопила Римму:
- Поехали, поехали!
Хозяйка уговаривала задержаться - снег прекратился, но дороги, явно, еще не расчистили. Ну к чему ехать с раннего утра, подождать надо хотя бы до обеда!
Куда там! Сима была, как танк, который вряд ли кто в состоянии остановить и уж это, точно, была не Римма. Подруги отправились в дальнейший путь.
Не прошло и пары часов, как Сима уверенно звонила в дверь Геннадию. Тот выглядел немного помятым и очень удивился их приезду.
Сима уверено зашла в его квартиру, за ней менее уверенно - Римма. Геннадий пригласил женщин в большую комнату, где на столе стоял портрет его жены с траурной лентой и небольшой прогоревшей свечей.
Гости сели - Римма в дальнее кресло, Сима, уверенно, на диван, где оставалось еще немало места. Она ожидала, что Геннадий сядет рядом с ней, но тот занял второе кресло, стоявшее ближе к столу с портретом. Сима завела песню про змею-дочь и про то, что вот теперь, наконец, она приехала к Гене, чтобы выразить ему соболезнование. Во взгляде ее была усталость и торжество - ее не остановили никакие препятствия: ни те, которые ей были коварно подстроены дочерью, ни те, которые устроила сама природа.
- Помянуть бы надо, - сделала вывод Сима и выжидающе стала смотреть на Геннадия.
Тот не сразу, но встал, какими-то замедленными движениями достал из посудного шкафа две рюмки, ушел на кухню, вернувшись оттуда с нарезкой и початой бутылкой водки.
- А сам? - властно спросила Сима. - Помянуть-то?
- Сердце что-то прихватило, - тихо сказал Геннадий, с утра вот таблетки пил. И капли. Я сейчас.
Он снова ушел на кухню, за ним ушла и Сима, они вернулись вместе с какими-то закусками. В это время зазвонил телефон.
- Я сейчас, - снова сказал Геннадий и ушел с телефоном в другую комнату, прикрыв за собой дверь. Его не было довольно долго.
- Ну, давай, - Сима разлила водку по рюмкам. - Помянем рабу божию, земля, как говорится, пухом. Не чокаясь.
Уверенным жестом опрокинула полную рюмку, набрала на вилку закуску:
- Ну, как говорится, мертвым - Царствие Небесное, а живым - жизнь, - она улыбнулась, - Правда, Римм?
Римма, немного отпив из рюмки, тихо кивнула. На портрет с незнакомой женщиной она старалась не смотреть, словно ей было неудобно глядеть ей в глаза, хотя это только портрет... Римма осторожно взяла колечко колбасы, кратко взглянув все же на фотографию умершей хозяйки.
- Царствие Небесное, - все так же тихо сказала она. - Говоришь, долго мучилась она?
Сима тоже взглянула на портрет и снова стала разливать водку:
- Первая птицей, вторая - синицей. Давай, Римм, поминать надо, чего пьешь-то плохо? Родня твоя даже не поднесла с устатку. Злая она, жадная. Давай, Римм, поминай. Генка говорил, что почти четыре года. Намаялся он с ней. На врачей скоко денег истратил... Они деньги-то тянут, врачи эти! Да еще лекарства дорогущие! Ну ничего, теперь хоть отдохнет. Тяжело с ими, с больными-то, жалко его, - она снова залпом выпила и продолжила, - Ты ж знаешь Гену - он добрый, - Римма кивнула, - это ишо хорошо, что на такой должности, при деньгах, да и то потратился как... Всё для её делал, - Сима кивнула на портрет. - Да всё одно - померла. А он уж знал, что не жиличка она, а всё тратился и тратился. Эх! Хороший у тебя муж-то был, Львовна. То есть, раба божия новопреставленная Татьяна. Да... Муж был хороший... А теперь - вдовец!
С этими словами она налила по третьей. Римма только подняла рюмку и снова чуть отпила.
- Ты чёт как неживая, Римм! - рассмеялась Сима. - Не отдохнула, что ль, у родни-то? И пироги у нее утром были какие-то суховатые. Скупая она, свояшница твоя. Иль невестка, как правильно-то? - Сима рассмеялась, немного пьяно уже, потянулась снова за бутылкой. В этот момент зашел Геннадий.
- Тесть звонил, теще плохо было, скорую ей вызывали, но ничего, дома, укол ставили. Сам-то он покрепче, держится...
Геннадий снова сел в кресло, потом что-то достал из шкафа, поменял свечу около портрета, зажег и сказал, словно сам себе, ни к кому не обращаясь:
- Как я без нее теперь...
- А ты помяни, Ген, тебе лехче станет!
Сима по-хозяйски достала третью рюмку, налила и ему.
- Царствие Небесное!
Выпила она одна, Геннадий к рюмке не прикоснулся, а Римма только сделала вид, что отпила немного.
- Тебе расслабиться надо, Ген! - Сима закусывала с удовольствием, - Када сорок дён-то?
Геннадий сказал.
- Ну вот! Девять дней прошли, сорок дён не скоро еще. А знаешь, Ген, поехали с нами, ко мне, тебе обстановку сменить надо, а то на тебе лица нет. Она отмаялась, а тебе жить надо!
Сима покосилась на бутылку, но наливать в этот раз не стала.
- Да не... Куда мне, - негромко ответил Геннадий. - Там сын приедет, на выходные, на кладбище поедем.
- Ну и съездят без тебя! - снова уверенно сказала Сима. - Поехали, Ген, дороги, поди, расчистили, - она задумалась, - А поехали завтра! С утра! Ты и на машине можешь, машина-то на ходу? - Геннадий кивнул. - Или хоть автобусом. Иль электричкой. Мы вон с Римкой на электричке приехали, - и Сима с небольшим смехом стала рассказывать, с какими приключениями они "с Римкой добирались".
Геннадий не перебивал ее, но когда Сима, рассказав о всех превратностях их путешествия, попросила его как хозяина налить водку, сделал это и сказал:
- Пойду, прилягу... Сердце что-то щемит. Вы уж тут сами...
Проводив взглядом Геннадия, Сима снова помянула и заметила:
- Сердце... Сроду не жаловался. Ну ничего, отойдет!
Она еще какое-то время что-то рассказывала Римме, пока та не встала и не прошла в комнату к Геннадию.
- Ген... врача, может? Плохо тебе?
Тот поднял голову:
- Не... Вы поезжайте, я поспать хочу.
В это время зазвонил телефон. Звонил его сын и, судя по ответам Геннадия, тот интересовался его самочувствием.
Римма прошла в большую комнату:
- Поехали, одевайся, - скомандовала она Симе.
Та с удивлением смотрела на нее. Судя по опустевшей бутылке, Сима успела еще помянуть, на этот раз - одна.
- Чего это? Зачем ехать? Мы ж к Генке в гости приехали! - она посмотрела на Римму. - Хотя... ты поезжай, там у родни еще засохшие пироги остались, - она хмельно улыбнулась. - Я-то с Генкой останусь. Утешу.
- Сейчас его сын сюда приедет.
Сима взметнулась из-за стола.
- Несёт же нелегкая! Поехали к твоей родне!
Они ехали "к родне" на троллейбусе и Римма думала о том, что нелегкая принесла их.
На следующее утро она осадила рвущуюся "к Генке" Симу, заметив, что все же надо позвонить - а вдруг там сын у него или еще кто из родственников. Сима набрала номер Геннадия и услышала, что он позвонит ей потом, а сейчас пусть Сима уезжает домой. Взбешенная, бросила трубку.
- Вот Генка! Ну ничего, отольются кошке... Просить еще будет прощения!
Римма перед отъездом попросила невестку простить их за внезапный визит и поблагодарила за гостеприимство. Та сказала, что всегда рада, хоть посидели, повспоминали прошлое. Риммин старший брат, а ее муж, скончался уже более десяти лет назад, но замуж она так и не вышла, жила заботами детей и внуков, еще и работала, несмотря на пенсию, жалуясь Римме на то, что "сама знаешь, пенсия совсем маленькая по таким ценам, а купить детям-внукам того да этого хочется". Женщины сердечно обнялись и распрощались.
Пока ехали на вокзал, Римма думала о том, как сейчас всем непросто живется. Вот и с невесткой они виделись совсем уж редко, а раньше, бывало, всё ездили друг к дружке с гости.
Сима опять вспоминала про "сухие пироги" и "даже рюмки не налила", но Римма ее не слушала и не отвечала.
В дороге они почти не разговаривали, Римма мысленно решила, что дочь, хоть и совсем молодая, а часто бывает поумнее ее. Вечно она поддается, то Симе, то еще как... Думала она и том, что купить дочери на день рождения, чтобы порадовать ее.
Геннадий не звонил, долго. Сима звонила ему сама, тот находил всё какие-то отговорки, потом лечился, после лечения брал путевку в южный санаторий, потом еще что-то... В общем, больше не приезжал и к себе не звал. Так они с Симой больше и не встретились. Ни разу.