Записка полковника Пекарского (современная) о бунтах Яицких, что ныне Уральские, казаков, и о самозванце Емельяне, Донском казаке Пугачеве.
Майор Наумов, имев перед фрунтом своего отряда глубокий ров, через который перейти с артиллериею было не можно, но решился, спустись вниз к реке Сакмаре и от нее низом, идти к штурму Берда; но в то самое время получил чрез присланного от главнокомандующего ординарца словесное повеление поспешно отступать к городу, что и было исполнено. При самом начале отступа, бывший в оной колонне главнокомандующего племянник, 6 полевой команды Капитане Мезенкаф, быв на правом фланге командиром первого взвода, который составлял голову колонны, сказал: «ступай за мной!» и побежал, что и взвод его исполнил, а за ним и прочие последовали, [457] не слушал приказания майорского и офицеров, и сим пришли, а особливо начатою из Берда по опой из пушек цельною пальбою, в совершенную расстройку, и оставляя раненых и артиллерию, бежали; и для везения и прикрытия оной удержано не более 70 человек, которые, дойдя до лежащего между Берда и Оренбурга оврага, спустясь с артиллериею и не могши ее из оного вытащить, были толпою самозванца догнаты и некоторые поколоты, а другие с артиллериею взяты в плен, в числе коих Алексеевского полку Капитан Превлоцкой и инженерный Поручик, быв колоновожатым, везенный тогда со отбитою ядром ногой на пушке, Замочников, и храбрый артиллерийской сержант Сахаров, которые Пугачевым повешены. Таковая ж участь последовала и с третьей колонной, под командою Maйopa Зубова.
Получив приказание, не дошед еще до назначенного пункта к штурму Берда, пошла обратно и тем очистила дорогу ушедшей в Каргалу коннице самозванца; а оная, быв из Берда извещена об отступающих в беспорядке войсках, поспешила обратно, и первее погналась, как за ближайшей, третьей колонной, коя, увидев сзади приближающуюся конницу, а впереди бегущие войска прочих колонн в беспорядке и опасаясь быть догнатою следующим за ней неприятелем, поспешила, оставляя пушки, и расстроилась; означенная ж толпа, воспользуясь сим, также рассыпавшись врозь, начала преследовать и поражать прочих колонн войска, и конечно б сие поражение последовало всему вышедшему из города войску, будеб подчтенный Оренбургских казаков атаман, Полковник Могутов, остававшиеся тогда за старостию и [458] болезнию ног в городе, не испросил у Губернатора позволение собрать отставных казаков, выдти из города для спасения войска; а получа от него позволение, немедленно собрав небольшой свой отряд и взяв две имеющиеся у него небольшие пушки, вышел из города, пошел правее шедшего войска и пройдя оное, поровнявшись с неприятельскою толпою, начал из пушек и из ружей производить пальбу во фланг неприятеля, чем и удержал его от сильного преследования и поражения расстроенно шедшего войска, и подал ему способ придти под защиту пушечных выстрелов с бастионов городских.
Под сей защитой все оставшиеся от поражения собрались к стенам города, на коих увидев своего главнокомандующего, ругали, даже с угрозами; он же, услыша сие, поспешно уехал в свой дом, а войско впущено в город. При сей вылазке город потерял всю имеющуюся полевую артиллерию с их ящиками и снарядом, а из войска: 1 Капитана, 1 Поручика, лучшего артиллериста сержанта Сахарова и до четырех сот нижних чинов, и остался в совершенном отчаянии спастись от взятия самозванца, а особливо по недостатку провианта, который по Март месяц из магазейнов весь был выдан войску. Досталось на человека по 4 гарнца муки, с прибавкою к оной четырех же гарнцов ячменного пополам смолотого с мякиной солоду, взятого у находящаяся тогда откупщика питейных домов; и бывши в сильной блокаде, не находил средства о своем положении дать знать ни в какое место, ниже сам о чем-либо получать сведения, а ожидал помощи от Бога, и в ожидании сего, [459] в унынии пробыл до 27 числа Марта, а сего числа поутру, при восхождении солнца, приехавший к городу прямо с побоища из Татищевой крепости Каргалинской Татарин известил, что Пугачев, в означенной крепости пришедшим к оной с войсками, Генералом Голицыным разбит, а в след за сим из Берда от состоящего там толпы парода присланы нарочные губернатора известить, что самозванец по разбитии своем прибежал в Бердо, где ими пойман и содержится связанным, и просить о его ходатайстве у Императрицы по незнанию их сделанной вины прощения, и дать о сем из города знак тремя пушечными выстрелами, которые и сделаны; и по услышании оной толпа народа потянулась по дороге из Берда к городу.
Сие шествие продолжалось два дня и составляло до несколько тысячь человек, посаженных в остроги и в ямы, состоящие в гостином дворе, пустых лавках и в меновом дворе. Пугачев же был действительно пойман и связан, но ссыльным Хлопушей с присоединившимися к нему тысячь до пятнадцати сообщниками был отбит, и с оными, взяв имеющиеся еще в Берд пушки, пошел чрез называемый Общий Сырт к Самарской линии, о чем Губернатор даль знать Князю Голицыну. Отряженный с корпусом войск Генерал-Майор Князь Голицын, для разбития собранных самозванцем скопищ, поимки его и усмирения взбунтовавшихся в Оренбургской губернии народов, по прибытии в Бугульму, отрядил с деташементом Подполковника Михельсона к городу Уфе для освобождения и разбития собравшейся и блокирующей оный город мятежнической [460] толпы, управляемой Яицким казаком Чикаем, который пришед оную разбил и освободил город от блокады; сам же Генерал Князь Голицын с корпусом пошел по тракту к Самарской лиши, а оною к Оренбургу, о чем узнав, самозванец с толпою пошел ему навстречу, и встретившись с передовыми войсками корпуса под крепостию Борской, сделал нападение; по был оным прогнать и ушел обратно к крепости Татищевой, куда прибежав велел к стоящим вкруг оной заборам насыпать из снегу широкой и довольно высокой вал; уливая оный водою, сделал крепким и гладким, и поставя на оный пушки, измерив перед оными дистанцию на картечные выстрелы, поставил для верности выстрелов знаки.
Устроив оное, решился ожидать корпуса и дать сражение, которое Марта 26 числа и последовало. Самозванец, узнав о приближении корпуса, приказали своей толпе приготовиться к сражению, коннице скрытно на дворах, а пешим прилечь по валу и наблюдать великую тишину. Войско, подходя к крепости и построясь в боевой порядок, следовало к штурму; но не видя ни кого на валу и не слыша никакого шуму, главнокомандующий приказал послать к крепости для узнания, есть ли в оной неприятель, двух гусар, которые отправились немедленно. Пугачев же, увидя их, приказал ворота крепости отпереть, а страже поблизости оных скрыться, а двум женщинам выдти навстречу посланных, и будто б нечаянно встретиться и сказать, что в крепости никого, кроме жителей оной, не находится; а для верности ими сказанного уговорить въехать в оную. Сии предательницы все оное верно [461] исполнили, и гусары, положась на их уверения, въехали в ворота и были окружены стражей оных. Один ими схвачен, приведен, к самозванцу и немедленно запытан; а другой, прорубясь сквозь окружающих его злодеев, успел ускакать из ворот и донес о сем происшествии главнокомандующему. После сего войско пошло на штурм.
Не зная сделанного самозванцем пагубного распоряжения, подошло к поставленным знакам и было встречено картечными выстрелами, кои сделали в войске большое поражение, и второй гренадерской полк остановился, не хотя идти к крепости; но Генерал-Майор Фрейман взял у них знамя, пошел к крепости; они ж, видя начальника своего шедшего одного со знаменем их, и бывшие с ними ж в линии на левом фланге под командою Генерала Мансурова легкие полевые команды, пренебрегая картечные в них выстрелы и чинимое оными поражение, успели дойти до вала крепости, и презирая сопротивления бывшей противу их толпы, вошли на оную, устыдились своей робости, спешно пошли на штурм, опередя Генерала, подошли к валу, и взойдя на оный, делали находящейся на оном и в крепости толпе большое поражение.
Пугачев, видя свою неудачу, успел тайно с небольшим количеством самовернейших своих сообщников уйти в Бердо, а прочих оставил на произвол их судьбы, которые, не найдя средств к уходу по занятии кавалериею всех из крепости лежащих дороге, большею частию побиты, и несколько тысячь взято в плен, и отведены в Оренбург.
Генерал Князь Голицын, по взятии крепости по довольно значущем количестве из вверенного ему [462] корпуса войска при штурме и при истреблении толпы убитых и раненых, отрядил Генерал-Майора Мансурова с отрядом войск к Яицкому городку для усмирения живущих в нем казаков, и освобождения состоящего в ретраншементе сделанном в означенном городке войска, и получа сведение от Оренбургского Губернатора об уходе самозванца из Берда с находящеюся у него толпою и артиллериею, с намерением пройти к Самарской линии, послал отряд войска к преграждению ему сего пути, кои и прогнали самозванца обратно, а сами возвратились в крепость Татищеву; но возвращении ж оного выступил к Оренбургу. Самозванец, остановленный и прогнанный встретившимся с ним отрядом, пришел обратно в Бердо.
Узнав, что посланный Голицыным Майор и переводчике Арапов с небольшим количеством гусар только что успели выехать, за ними с толпою погнался, и успел переводчика Арапова и двух гусар догнать и изрубить; прочие ж спасены выстрелами из пушек городских баталионов; а самозванец оными ж с потерею убитыми из толпы своих товарищей обращен в бегство к Берду, и найдя там команду гарнизонных солдат, посланную для перевозки собранного самозванцем провианта в город, взял, и со всею толпою и с пушками ушел в слободу Каргалинскую и там расположился ожидать прихода Генерала Голицына с войсками, и дать сражение.
Окончание следует…
Текст воспроизведен по изданию: Записка полковника Пекарского (современная) о бунтах Яицких, что ныне Уральские, казаков, и о самозванце Емельяне, Донском казаке Пугачеве // Москвитянин, № 6. 1841
ПРЕДЫДУЩИЕ ЧАСТИ
Издание "Истоки" приглашает Вас на наш сайт, где есть много интересных и разнообразных публикаций!