С Лёлькой мы были абсолютными антиподами. Различия касались не только внешности, но и характера. Мы были полной противоположностью друг друга, а противоположности, как известно, притягиваются.
По национальности Лёлька была мордвинкой. В восемь лет родители по каким-то им одним известным причинам привезли дочку в Молдавию. Круглое Лёлькино лицо с полосками узких глаз и ниточкой губ казалось бесцветным. На фоне ярких чернобровых южанок девочка имела мало шансов выделиться внешностью, и, по местным меркам, была обречена на «некрасивость». Если бы не макияж, которым Лёлька благодаря ежедневным тренировкам овладела в совершенстве. Останься она жить на родине, то и заморачиваться не пришлось бы. Возможно, что именно такой тип внешности там самый что ни на есть привлекательный. Ведь ценятся у кочевников коротконогие женщины с плоским задом. А всё потому, что удобство расположения в седле там является приоритетным качеством в определении женской привлекательности. Так почему бы и узеньким глазкам не быть эталоном красоты в этой самой Мордовии. Может у них ветра, может нависающие веки спасают от летящего в глаза песка. Кто его знает?
Лёлькино лицо представляло чистый лист, на котором она ежедневно рисовала свой соблазнительный образ. За плотно задернутыми шторами, под ярким светом настольной лампы Лёлька творила чудо, превращая невыразительный лик в прекрасную наружность. Процесс был длительным, многочасовым, но превращение того стоило. Лёлька накладывала на веки три плотных слоя теней: сначала тёмно-коричневый, затем ядовито-зелёный, после чего веки оттенялись по краям чёрным цветом. К концу макияжа Лёлька превращалась в лисичку с хитрым завлекательным прищуром глаз. Однажды я попробовала на себе макияж «А-ля Лёлька», но результат оказался плачевным, из зеркала на меня глядела вульгарная особа с отталкивающим взглядом. В общем, что подходило Лёльке, абсолютно не подходило мне.
Лёлькины эксперименты с внешностью не ограничивались лицом, под творческое вдохновение попадали и волосы. Редкие и прямые, как проволока, они уже не заплетались в косу, а были ровно подстрижены и едва касались плеч. С красками для волос в те времена было туго, поэтому использовалось всё, что приходило на ум и имело доступность — от аптечной зелёнки до штемпельной краски. Так однажды Лёлька пришла в школу с изумрудными волосами, за что была отправлена учительницей молдавского языка с урока домой мыть голову. В следующий раз Лёлька порадовала нас дымчато-серым оттенком, который приобрели её волосы благодаря штемпельной краске. Кто знает, что ещё бы вылила себе на голову Лёлька, если бы в продажу чудесным образом не «выкинули» импортную краску «Ирида». Синюшно-фиолетовый оттенок смотрелся экзотически модно и удовлетворял Лёлькину потребность ещё долгое время.
Несмотря на успехи в области преображения, выгуливать свой прекрасный лик Лёлька не стремилась, была она жуткая домоседка, вытянуть на улицу, в кино или на танцы можно было, только впившись в неё зубами.
В тот день мне это всё-таки удавалось. Мы шли фотографироваться, до этого полдня проведя перед зеркалом. Я надела свою лучшую блузку — голубую с красивым каплевидным вырезом на груди, целомудренно прикрытым прозрачной сеточкой. Писк моды 1987 года. Лёлька надела простенькую болотного цвета футболку, которая выгодно подчеркивала оттенок загримированных век. Для завершения образа я накрутила букли, Лёлька расчесала прямые волосы, и мы отправились в фотоателье.
Уверенные в своей неотразимости, мы щебечем, как птички. Неотразимость портит небольшая дырочка на Лёлькиных мокасинах.
— Дырка — это не порок, и лучше, чем пятно.
Лёлька на редкость убедительна. Я готова с ней согласиться. Мы проходим мимо огромных стеклянных витрин, косясь на своё отражение. На нас все смотрят, улыбаются, некоторые даже оглядываются.
Дыхание замирает, когда навстречу выходят два молодых человека. Не обращая на них никакого внимания, мы всё же успеваем оценить их наружность. Наружность — что надо! Ещё мы замечаем, что они тоже, как и все остальные, смотрят на нас, расплывшись в улыбке. Поравнялись. Один наклоняется ко мне и говорит:
— Морковки две.
Странный комплимент вызывает поначалу растерянность. Я смотрю на Лёльку, она на меня, и мы взрываемся дружным смехом. При дневном освещении наши ярко-оранжевые щёки, синие веки, малиновые губы должны были вызывать не просто удивление у прохожих, а самый что ни на есть шок. Делать нечего, возвращаемся, смываем клоунский макияж, раздвигаем шторы и начинаем всё заново.
Отрывок и книги Елены Касаткиной "Блудница". Полностью книгу читайте на Ридеро, Литрес и Амазон. https://ridero.ru/books/bludnica/
