- Мама, я уезжаю добровольцем в Чечню...
Саша знал, что эта новость шокирует мать, ведь она покинула свою родину отчасти и потому, что была убеждена, уверена еще со времени СССР, что Москва-самый прогрессивный город советов, что именно в Москве сын получит достойное образование. И поэтому, когда союз распался, предпочла стать гражданкой России, ради него, ради ребенка. Любимого сына. Кадета минского СВУ, будущего офицера. Гордости их семьи.
Гордости... Она не могла им не гордиться!!! Когда он корпел над учебниками, чтобы подтянуть русский. Когда изнурял себя тренировками, чтобы успешно пройти отбор. Когда получал аттестат не как все, в актовом зале захудалой средней школы- на плацу, озаренном солнечными лучами, а на эполетах играло солнце...
Но сейчас она его не понимала...
Приехав в Москву, Саша отказался от поступления. Он пошел в военкомат и сейчас держал в руках листок газетной желтой бумаги.
- Сынок зачем!!! Ты не понимаешь! Это ведь уже не игра! Видел же, что в новостях то показывают, не дело это сынок. Каждый день, вон, парней оттуда привозят, да все они в разобранном виде...
Саша слушал молча. Конечно он понимал. Видел, и не раз, у военкоматов женщин и девушек, с детьми и одиноких с черными пластиковыми пакетами в руках, забирающих то, что осталось от их детей, сыновей, отцов, братьев...Но это не изменило его решения.
Вечером на поезд всех провожали семьи. Матери плачут, девушки не могут расцепить объятий, до боли в костяшках пальцев, сжимая любимых. Саша один. Мать в больнице, он ее жалеет и очень любит, но это его не остановит. У отца опять неотложные дела... Как всегда, в суете городов и потоке машин, не нашлось времени для простых чувств, чувств отцовской любви. Сашу это уже почти не беспокоило. Он мирно прогуливался по перрону, шагами меря часы ожидания. Минута, две, три... когда дальнейшее промедление стало равносильно трусости, Александр прошел на свое место. Ему крайне повезло, купе пустынно. За стенкой болтают такие же добровольцы, как и он сам, уже затевая ночную пирушку. Это страааах, они хотят заглушить его изрядной долей спирта, их сюда "отконвоировали" принудительно, и они, и их родственники долго плакали, узнав участь своих призывников. Чечня-как приговор в военкомате. Для всех, но не для него, он здесь добровольно и поэтому не собирается глушить страх водкой. Зачем, если он осознан?
Александр закинул сумку и уже мирно устроился с книгой в руках, когда практически одновременно, с разницей в считанные секунды произошло следующее: когда милые и улыбчивые проводницы уже готовы были закрыть вагонную дверь, в вагон, несмотря на протест последних, ввалился молодой парнишка с футляром для скрипки за спиной и профессорским чемоданчиком. Саша слышал переполох, но не предал этому значения. Он был поглощен своими мыслями. Парень же, продирался сквозь ошалелую вагонную толпу, с искусством камикадзе, игнорируя все вопли проводниц, требующих предъявить билет. Резкому его торможению способствовала лишь следующая картина-мирный силуэт отрешенного Сашки, на фоне окна. Парень подбежал к нему и буквально "вытолкнул" из оцепенения, обнимая и тряся, словно тряпичную куклу.
-Зачем ты так, брат? Мог ведь предупредить! Испарился прям с выпускного и на тебе...