Май в том году выдался на редкость солнечным и цветущим. Сверчки стрекотали так, аж уши закладывало. Тёплые, почти летние сумерки наполняли лёгкие ароматами черёмухи, реки и прелого, прокалённого дневным солнцем, цветущего луга.
Ещё и года не прошло с момента Второй Чернобыльской Катастрофы. Необратимые изменения природы пока не бросались в глаза. Эволюция Зоны, как единого, слаженного организма протекала постепенно. Сначала исчезли привычные Божьи твари – перелётные птахи, лисы и зайцы. В лесах перестали нам встречаться олени. Их место прочно заняло мутировавшее вороньё да слепые псы, поевшие подчистую всё мелкое зверьё в округе.
То здесь, то там попадались чернобыльские кабаны – свирепые, вездеходные твари, продирающие бурелом клыками, подобно танкам. Когда первый в истории Зоны гон прошёл, выжившие в заварухе, рассерженные и ослабленные твари рассредоточились по периметру в поисках ночлега и пропитания. Кабаны осели в лесах, собаки подались в промзону, спасая свои жизни в склоках с более сильными хищниками.
Снорков, слава Создателю, тогда ещё не было и в помине – возможно, лишь в самом центре Зоны. Мы не видели ни химер, ни изломов, ни бюреров, ни даже зомби. С этими напастями пришлось столкнуться куда позже. А пока хватало аномалий и псов. Облезлые, голодные слепыши загоняли одиноких сталкеров и разрывали их на мелкие части. Не успел сныкался до темноты, считай умер.
Корма мутантам явно не хватало, а посему повышенная агрессия бродячих стай заставляла людей прятаться за бетонные заборы.
Группировки в то время лишь набирали свою силу. Петренко с Ворониным сколотили "Долг". Примкнувшие к ним верные сторонники занимались зачисткой "Ростка" и обустройством Базы.
Я тоже был в их рядах. Глупый, молодой, горящий идеей уничтожения Зоны, как явления. Тогда я не знал очевидных вещей. Не хотел верить в необратимость трагедии. У меня были верные товарищи, семья, принципы, которые я оберегал. И это время казалось прекрасным, не смотря на трудности.
Зона сломала и забрала у меня всё, чем я мог гордиться. Истовый боец за правду и «мир во всём мире» превратился в третьесортного барыгу, готового на всё ради денег, в которых он тогда невероятно нуждался.
Но произошло это куда позже. Ведь Зона – не гопник из подворотни. Она не заставит тебя вывернуть карманы, отбивая почки, в тёмном, пахнущем мочой подъезде. Ты приходишь к Ней по доброй воле, зная, чего ты можешь лишиться. Ластишься, заигрываешь, обманываешь, кутишь на грани. Срываешь куш. Втягиваешься. И вот ты уже на адреналиновой игле. Дети забывают твоё лицо, родители умирают, пока ты в топчешь эти гнилые тропы. Жена влюбляется в другого или сутулится и иссыхает от вечной тревоги и ожидания.
А ты, как жалкий нарик, рвёшься в рейд – деньжат заработать и думаешь: «Последний раз. Соскочу в любой момент».
И Зона улыбается в твоей голове, распадаясь молекулами эндорфина по телу. Пульсирует жадным желанием жизни… Там, за колючим периметром, куда нельзя… в самом кромешном, жарком аду.
Ты привыкаешь жить на надломе и готов с головой окунуться в бездну. Не за деньги и не за идею… Постепенно ты вырастаешь из "ясельного" стяжательства. Все человеческое в тебе притупляется. Ты меняешься, подстраиваешься под буйный нрав Зоны, учишься чувствовать Её и читать знаки… В большом мире ты более не ощущаешь себя своим. Лишь вдохнув гнилые испарения и шагнув на тайные тропы, ты становишься податливым и живым. И пускай, ты убеждаешь других и в первую очередь себя, что в твоих вылазках есть высокая цель, не обманывайся - это Зона поёт нараспев в твоей душе, сочиняя для тебя красивую сказку, притягательный, мазохически приятный ночной кошмар… Заставляет лгать родным, придумывать доводы, чтобы остаться на большой земле... Когда это происходит, считай, что ты уже на крючке.
Звенящая правда скрыта от нас, до поры… Покоится в бездне оправданий. И чем не назови этот бред, но сталкер банально привыкает фехтовать со смертью. Его забавляет собственная неуязвимость из рейда в рейд. Ему нравится встречаться глазами с опасностью и размахивать среднем пальцем перед носом старухи с косой. Но чтобы в этом себе признаться, для большой земли нужно умереть. Распрощаться со всем, что тебя на ней держит и не делить любовь к Зоне с простыми женщинами из плоти крови, которых ты, в сущности, никогда не сможешь пожелать, как Её…
***
Солнце в тот день жарило нещадно. Раскалённые, как гигантская сковорода асфальт и бетон, буквально плавили подошвы у берцев, заставляя ноги неторопливо закипать под плотным панцирем жёсткой спец-обуви. Утирая струящийся пот, сводная группа сталкеров (из числа «долговцев» и вольных) шла на зачистку дальних ангаров, ставших потом перевалочными пунктами "Долга" по пути на "Янтарь".
По сводкам развед-отрядов, стратегически важные для группировки территории кишели неизвестными тварями, как матрас клопами. Уже несколько бойцов бесследно пропало, уходя в рейд через ныне известные нам «Дикие земли».
И сегодня там неспокойно. Не зря им дали такое название. Но тогда группировка особенно остро нуждалась в адекватных, относительно безопасных выходах на «Янтарь» и к «Армейским Складам». В центр Зоны конечно, было сложно добраться. Работающий тогда в полную мощь «Радар» бил по мозгам только так, превращая народ в безмозглых зомби.
Новая Зона тогда ещё не была исследована. А оттого манила всякого, суля ему богатства и научные открытия. «Долг» сколотил долгоиграющий тандем с учёными, которым до зареза нужно было пробраться в Копачи и к Янтарному озеру. Спонсировали эти рейды хорошо. А Петренко с Ворониным после ухода из Вооружённых сил, просто жизненно необходимо было заручиться поддержкой союзников, финансовой в том числе.
Войдя на "Дикие территории", Петренко недобро присвистнул. Хорошенько разложившийся на палящем солнце труп нещадно смердел чем-то густым и солёным. Ворон, мирно копающийся в его глазнице, встрепенулся от неожиданности и с громким криков взмыл ввысь, унося в клюве кусочки вожделенной добычи.
- Зараза, - недовольно прошептал Бочка. – Сейчас всех тварей к нам созовёт.
Выглянув из-за остова побитого кислотными дождями ЗиЛа, Петренко дал установку группе:
- Предлагаю дойти до наблюдательной вышки и подняться наверх. Оттуда можно по трубам добраться, куда угодно… Лучше перебдеть. От греха подальше. Собаки беснуются – мама не горюй. Сначала поели всех тушканов, теперь взялись за нашего брата. Порвут в лоскуты, как группу Витьки Ретивого с неделю назад. Нас Пётр потом в Рай не пустит. Говорят, на небе дебилов дюже не любят. Разворачивают в ад всех, кто жизнь свою не бережёт и Бога искушает.
- С каких пор ты стал таким религиозным? - Усмехнулся Бочка в ответ полковнику.
- С этих самых,- крякнул Петренко, указывая на большую стаю собак, вольготно расположившуюся на ржавых рельсах.
Самый крупный пёс, покрытый гнойными струпьями, встрепенулся и повёл носом, поднимаясь на мощные, но кривые лапы.
- Надо валить, - занервничал Фанат, и группа, стараясь не издавать лишнего шума, двинулась по направлению к заветной вышке охраны.
_____________________________________________________________________________________________
Глава 81. Заметки (предыдущая).