В положенный срок в семье появилась малышка. Её назвали Ладой. Теперь она забирала всё внимание Ольги и Владимира. Каждую свободную минуту они проводили с ней. Когда матери нужно было что-то сделать по дому, она просила старшую дочь присмотреть за сестрой. В такие моменты Тома с интересом разглядывала крохотные ручки и пальчики новорожденной малышки, разговаривала с ней и гладила её головку, на которой вместо волос был лёгкий пушок. Девочка не испытывала неприязни или ревности к сестре. Тома мечтала, что, когда Лада вырастет, они будут лучшими подругами.
Время шло, однако отношения отчима и падчерицы не становились лучше. Постоянное присутствие Томы раздражало Владимира, но в однокомнатной квартире особо не спрячешься. Однажды Тамара стала невольным свидетелем разговора матери с новым мужем.
- Что ты предлагаешь? - спросила Ольга. - Куда я её дену?
- Для начала, мы можем поменять квартиру на более просторную с двумя или тремя комнатами, - предложил Владимир.
- Я не могу продать эту квартиру без согласия свекрови и свёкра, - ответила женщина. - Они имеют в ней доли после смерти сына.
- Так ты поговори с ними, убеди в том, что нам тесно вчетвером в одной комнате! - настаивал муж.
Заметив Тому, супруги замолчали. Через несколько дней, когда Ольга привезла дочь к бабушке с дедом, состоялся новый разговор. Выслушав невестку, свекровь спросила:
- Оленька, а ты уверена, что в новой квартире найдётся место для Томочки?
- Что Вы имеете в виду? - уточнила невестка.
- Если вы с мужем решили брать ипотеку, - вступил в разговор Пётр Алексеевич, - то мы можем выкупить у тебя твою долю в квартире. У тебя будут деньги на первоначальный взнос, а у нас останется память о сыне.
Ольгу не особо порадовало предложение свёкра, она рассчитывала получить всю квартиру. Но видя непреклонность родителей первого мужа, она согласилась. Тамара Семёновна и Пётр Алексеевич продали любимую дачу, на которой много лет отдыхали от городской суеты, свой автомобиль и гараж. Денег как раз хватило на выкуп Ольгиной доли.
- А за Тому? - удивлённо спросила невестка, пересчитывая деньги.
- А Томочке мы подарим эту квартиру, когда она вырастет, - пообещала Тамара Семёновна.
После этой сделки самым недовольным был Владимир.
- Вот и пусть тогда остаётся в своей квартире! - возмущался он, имея в виду падчерицу. - Видишь ли, я должен её кормить и одевать, а она потом и "спасибо" не скажет, упорхнёт в свою квартирку. Я буду до конца жизни "впахивать", а у неё уже есть своё жильё!
- Володя, ну, что я могла поделать? - оправдывалась перед ним Ольга. - Не расстраивайся! Заработаем на свою...
- Ага, заработаем! - ёрничал муж. - С нашими зарплатами мы будем жить впроголодь теперь!
- Но ты же сам захотел просторную квартиру, - напомнила Ольга.
- Я же не знал, что квартира не твоя! - признался муж. - Если бы знал, вообще с тобой не связался бы!
- Володя, что ты такое говоришь? - испуганно уточнила женщина. - Ты же со мной не из-за квартиры?!
- Нет, конечно, - опомнился мужчина, погладив по голове подбежавшую к нему маленькую дочку. Он души не чаял в Ладе. - Просто, считаю несправедливым, что у одной твоей дочери уже есть квартира, а вторая - бесприданница.
- Зато Лада растёт с отцом, а Томе от отца осталась только недвижимость, - парировала Ольга.
В новой квартире было две комнаты. В одной - жили Ольга с Владимиром, а в другой - сделали детскую. Тома и Лада были дружны. Старшая сестра с удовольствием заботилась о младшей, а младшая платила старшей своей любовью, которой так не хватало Тамаре в новой семье. Отчим по-прежнему не обращал на неё никакого внимания, за исключением тех моментов, когда нужно было за что-то отругать её или наказать. Мать всегда прохладно относилась к Томе, а с рождением второй дочери она и вовсе охладела к ней.
Однажды, когда Тамара училась в шестом классе, она вернулась из школы раньше обычного. Мать была на работе, сестра - в детском саду, а отчим уже несколько дней сидел дома. Его уволили с работы, и он искал другую. В тот день Тома обратила внимание на чужие женские туфли в коридоре. Увидев падчерицу, Владимир пришёл в ярость.
- Что ты делаешь дома в это время? - крикнул он. - Ты должна быть в школе!
- Я почувствовала себя плохо, и меня отпустили с последнего урока, - оправдывалась девочка, глядя на чужую обувь. - А у нас гости?
- Нет. Это соседка зашла, она уже уходит, - ответил отчим. - Иди к себе!
Дождавшись, когда Тома скроется за дверью, Владимир проводил гостью и зашёл к падчерице.
- Как ты себя чувствуешь? - поинтересовался он впервые за все годы жизни с матерью Томы.
- Нормально, - ответила девочка, удивлённая заботой отчима.
- Тома, ты не говори маме, что приходила соседка, - попросил Владимир. - А то она надумает невесть чего...
- Чего надумает? - не поняла девочка.
- Ничего, - отмахнулся отчим. - Просто, не говори!