Сергей Алексеевич Фоменко
В тот злополучный день экипажи отрабатывали бомбометание на полигоне с малых высот. Над аэродромом из серых низких облаков, словно из мелкого сита, моросил холодный осенний дождичек, но после взлёта самолёт, как большой серый кит, выныривал из этой хляби, и солнечные лучи пронизывали кабину экипажа.
Небо, залитое пронзительной синевой, яркий солнечный свет и облака, похожие сверху на снежные сугробы, создавали сказочную картину, которой невозможно было налюбоваться.
Командир корабля, взяв курс на полигон, запросил экипаж по внутренней связи о готовности к выполнению задания, экипаж, как положено, доложил о готовности. Полёт до полигона проходил нормально, но когда встали на боевой курс для бомбометания, начались странности.
Штурман по внутренней связи стал бубнить что-то нечленораздельное, гримасничать и творить всё, что творят, по общепринятым представлениям, пациенты в психушках. Командир, опасаясь, как бы он не натворил чего-нибудь более серьёзного, ведь у него и сброс бомб в распоряжении, дал приказ второму пилоту вырубить штурмана и связать.
Второй, не надеясь на силу своего кулака, поискал по кабине что-нибудь потяжелее и остановил взгляд на рукоятке ручного привода насоса гидросистемы в виде металлической трубы с метр длиной. Ею штурмана легонько и выключили, упаковали и доставили на землю, а там горемыку определили куда следует.
В экипаж дали нового штурмана – курсанта выпускного курса военного училища, приехавшего проходить стажировку в боевом полку. Нормальный парень, сообразительный, весёлый. И вот через какое-то время опять летят на бомбометание на полигон, всё идёт нормально до выхода на боевой курс.
И вдруг наш курсант-штурман замечает на полигоне стадо коров, видно какой-то пастух-ротозей заблудился. А надо сказать, что штурман сидит внизу в самом носу самолёта в застеклённой кабине, и ему лучше всего видна обстановка внизу.
В мерах же безопасности чётко записано: при обнаружении на полигоне людей или животных бомбометание не производить… Штурман, как учили, по внутренней связи хочет доложить командиру, но не слышит себя, как должно быть при исправной радиосвязи.
Тут он обнаруживает, что у него разъединился разъём шлемофона, который соединяется с разъёмом радиостанции самолёта, и командир его не слышит. Тогда он, чтобы не терять время, обернувшись к командиру, сидящему сзади, начинает показывать жестами, что, мол, внизу коровы с рогами и бомбить нельзя, ну, вы представляете, как это выглядит.
Командир, переглянувшись со вторым пилотом и глубоко вздохнув, махнул рукой: «Вырубай…» Схема была отработана ещё в предыдущем полёте.
Уже возвращаясь на аэродром с «упакованным» курсантом, второй пилот глубокомысленно изрёк: «Что-то не везёт нам со штурманами».
Предыдущая часть:
Продолжение: