Был апрель, вечер. Она предложила зайти в ее любимое кафе возле Патриарших. «Отлично!» – сказал я. Ибо решил именно в этот вечер сказать ей о своих чувствах. А когда еще?
Надо было немного проехать до кафе, денег на такси у меня не было, а пешком она не захотела.
А вот, говорю, троллейбус! Тут буквально пять остановок по Садовому.
«Нда? – сказала она. – Его же еще ждать…»
Зато, говорю, какая романтика.
«Хм», – сказала она.
И потом мы ехали в полупустом синем троллейбусе по Садовому кольцу. Она молчала, смотрела в окно.
Вдруг я понял: не надо ждать, надо всё сказать здесь, пока за окном плывут вечерние огни.
И я начал. Тихо, чтобы слышала только она.
Я говорил ей, что это счастье – неспешно двигаться по замкнутому кругу, держась за руки, и никто, никакая сила нас не сорвет с этой орбиты. Я говорил ей, что мы всегда будем скользить по этому уютному маршруту, он только для нас двоих, что мы будем смотреть друг другу в глаза и отстраненно наблюдать мир вокруг. Я говорил ей, что отныне хочу всегда быть рядом только с ней, читать ей книги, готовить яичницу, приносить кофе, наливая чуть сливок, как она любит. Я говорил ей, что за окном будут сменяться вечер, ночь, утро, день. Осень, зима, весна. Идти годы. Но впереди у нас двоих целая вечность. Я говорил ей, что…
– Что ты там бубнишь? – спросила она, вынимая наушник.
Алексей БЕЛЯКОВ