Итак, начнём! И перенесёмся мы опять в 1789 год, в Париж, когда там разразилась Великая Французская революция (как раз в то время, когда и вышли из тьмы русские рунические манускрипты)...
В начале этой истории П.П. Дубровский (наш главный герой) был сотрудником российского посольства. Когда же во Франции была свергнута монархия, началось смятение и дворяне покинули столицу, бежали и почти все сотрудники посольства России. Потому главою его стал сам Дубровский.
Пётр Петрович уже много лет занимался собиранием древних манускриптов во Франции и иных странах, и, конечно, он не мог не воспользоваться тем, что хранилища древностей во Франции вдруг оказались распахнуты, хозяева их бежали, всё бросив, и можно было скупить за гроши сокровища, не имеющие цены.
И Пётр Петрович скупил буквально всё, что представляло ценность, все древние манускрипты Франции — от античных и египетских свитков, византийских книг, до книг старофранцузских, писем французских королей и библиотеки Анны Ярославны. Последнее приобретение им было свершено с помощью вельможи Павла Александровича Строганова. В сущности, П.П. Дубровский этим спас их от разграбления и уничтожения невежественными людьми...
* * *
Тогда же П.П. Дубровский был срочно вызван на родину, ибо государю Павлу I доложили об его участии в масонских ложах, а также о возможном его «заговоре» против российской монархии.
С собою в дипломатическом багаже посол повёз и сундуки с коллекциями. О них пока в России никто не знал. Сам багаж, с интересующими нас рукописями и раритетами, задерживался тогда на многочисленных таможнях, в портах, и потому Пётр Петрович опередил его почти на полгода.
Ему уже 46 лет, за плечами 23 года дипломатической службы… Но родина приняла его не очень гостеприимно. Когда он явился перед государем Павлом I и недавно вступившим в должность вице-канцлером А.С. Ростопчиным, тот обвинил посла в шпионаже в пользу революционной Франции и участию в подрывных франк-масонских ложах.
Потому император разгневался, он сам недавно раcсорился с российскими масонами (хоть и сам был магистром Мальтийского ордена и пришёл к власти, опираясь на масонов). В гневе император приказал отчислить Петра Петровича Дубровского из коллегии иностранных дел и отправить в ссылку.
Правда, по воспоминаниям Бестужева-Рюмина, друга П.П. Дубровского, того отчислили так: «Граф Ростопчин не знал даже лица его, но при вступлении в звание вице-канцлера, в царствование императора Павла I, исключил его, Дубровского, из службы единственно потому, что он не был никому знаком из приближённых к графу. И такою несправедливостью ввергнул его в самое затруднительное положение возвратиться в отечество; и потом, когда он, Дубровский, «кое-как» возвратился и явился к нему, Ростопчину, он оболгал его перед государем, и Дубровский был выслан из Санкт-Петербурга».
Всегда, когда обращаешься к документам того времени, нужно уметь читать между строк. Нужно уметь догадываться об истинном положении вещей, даже если они не названы своими именами по соображениям политического характера.
Тогда же началось и судебное разбирательство, заторможенное тем, что из Франции не пришли ещё все документы посольства, в том числе и багаж самого Петра Петровича Дубровского (где были, как мы полагаем и дощечки «Велесовой книги»). Бывшего посла стали держать под домашним арестом и надзором Департамента полиции.
Среди членов масонских лож тогда, как и ныне, было немало тех, кто оказывал заметное влияние на международную политику. Потому обвинение это было не совсем беспочвенным, но сам Пётр Петрович Дубровский был прежде всего учёным, коллекционером, по возможности избегавшим политических страстей и интриг своего времени. Он лишь по прихоти судьбы занял место российского посла.
В те годы при дворе российских императоров шла борьба между несколькими партиями, одна из них, «германофильская», ориентировалась на прусский двор, российские монархи и сами были выходцами из сего королевского дома. И во время появления П.П. Дубровского в Санкт-Петербурге как раз германофилы и были в силе (после назначения на должность вице-канцлера А.С. Ростопчина).
Антимасонски настроенная группа приближённых к императору «германофилов» (тоже, кстати, в основном бывших масонов австрийско-шведской ориентации) в области древней истории отстаивала «норманнскую» теорию. Согласно ей, всеми своими достижениями Россия и Древняя Русь обязана была пришлым скандинавам и германцам, в том числе и прусской по происхождению царской династии.
Потому они преследовали и славянофила П.П. Дубровского, имевшего уникальные документы, противоречащие этой «теории». И в сущности сии германофилы были при дворе единственной силой в самом деле преданной императору Павлу I, поскольку масоны, ориентированные на Англию и на Францию, имели свой взгляд на будущее России и монархии, они ратовали за ограничение власти царя и выступали за введение конституции.
Но запутавшийся во всех интригах и заговорах, подозревавший всех и вся, затравленный и не очень далекий монарх в конце концов рассорился не только с подтачивавшими его власть масонами, но и с германофилами, потому он остался совершенно без защиты. Тогда же он решил заключить антимасонский союз с диктатором Наполеоном, чтобы начать войну против Англии, и даже послал русские войска для завоевания английских колоний в Индии.
Но все сии грандиозные планы были прерваны, ибо император повторил судьбу своего отца и пал в результате дворцового переворота.
12 марта 1801 года ударом золотой табакерки в висок Павел I был убит. А покушение организовал не кто иной как Сергей Романович Воронцов, сын Романа Илларионовича Воронцова (того самого, кто ездил в Индию с Сен-Жерменом и вступил там в «Белое Братство»). Так и хочется предположить, что именно для защиты Индии адепты «Белого Братства» пошли на сей шаг. Но кто это может знать точно?
Можно представить положение, в которое попал тогда П.П. Дубровский. Он — коллежский асессор, чиновник 8-го класса, без средств, в немилости у государя. И только приход к власти Александра I в 1801 году отменяет высылку П.П. Дубровского из Санкт-Петербурга. Видимо, тогда, чтобы как-то свести концы с концами, он стал продавать некоторые ценные рукописи из своей коллекции.
Кому? Разумеется, одному из крупнейших собирателей и учёных своего времени А.И. Сулакадзеву, с которым Петр Петрович был дружен.
Это подтверждает, кстати, и приписка А.И. Сулакадзева на Церковном Уставе XIV века из собрания П.П. Дубровского. Возможно, тогда (но, думаю, не ранее 1804 года, когда рукописи П.П. Дубровского прибыли в Санкт-Петербург) А.И. Сулакадзев приобретает и рунические славянские книги из библиотеки Анны Ярославны. Передача их коллекционеру А.И. Сулакадзеву была оправданна и тем, что в государственных хранилищах они вряд ли смогли бы уцелеть, ибо в них хозяйничали немецкие профессора, вывозившие ценнейшие манускрипты из России.
В 1804–1805 годах П.П. Дубровский устроил на своей квартире что-то вроде «музея», куда он приглашает любителей старины и искусства. У него бывали А.С. Строганов, главный директор императорских библиотек, библиофил П.К. Сухтелин, будущий директор Публичной библиотеки А.Н. Оленин. Бывают у него и учёные — Е. Болховитинов, немец Ф.П. Аделунг.
Кстати, Ф.П. Аделунг составил описание библиотеки П.П. Дубровского и опубликовал его в Лейпциге в 1805–1806 годах, причём в этом описании он упомянул и о рунических книгах из библиотеки Анны Ярославны (Nachricht von der Dubrowskischen Manuscripten Samnlung in Petersburg). Было бы очень важно найти эту публикацию и перевести всё, что писал Ф.А. Аделунг, на русский язык, ибо это может дать новые сведения о библиотеке Анны Ярославны.
О библиотеке Анны также сообщила заметка, опубликованная в марте 1805 года в «Вестнике Европы» (№ 5, ч. XX): «Известно, что сия княжна осовала аббатство Санлис, в котором все её книги до наших дней сохранились. В сём месте найдены они г. собирателем (П.П. Дубровским) и куплены недешевою ценою. Упомянутая домашняя библиотека, состоит большей частью из церковных книг, написанных руническими буквами, и других манускриптов от времён Ольги, Владимира... Наши соотечественники, знатнейшие особы, министры, вельможи, художники и литераторы, с удовольствием посещают скромное жилище г-на Дубровского и осматривают богатейшее сокровище веков, которое, конечно, достойно занимать место в великолепнейших чертогах». Потом о собрании древностей П.П. Дубровского рассказал «Северный вестник» (1805, ч. 5, № 2; ч. 6, № 4, 5).
Мысль о том, что коллекция, кою сравнивали с собранием Ватикана (ведь она включала в себя все древности французских королей!), достойна великолепных чертогов, вскоре получает воплощение. В Санкт-Петербурге, на Невском, возводят для хранения сих рукописей одно из замечательнейших зданий северной столицы. Строят его, дабы можно было представить коллекцию П.П. Дубровского должным образом перед европейскими державами. Сие здание вскоре получает название «Депо манускриптов», а потом переименовывается в Императорскую публичную библиотеку.
С 1804 года посредством А.С. Строганова начинается постепенная передача коллекции П.П. Дубровского императору и России. В награду за передачу сокровищ в государственное хранилище П.П. Дубровского назначают хранителем специально учреждённого «Депо манускриптов», он получает великолепную квартиру в том же здании, начинает жить как вельможа. Потом, 23 февраля 1805 года, император Александр I подписывает указ о восстановлении П.П. Дубровского в Коллегии иностранных дел в чине надворного советника, Пётр Петрович получает 15 тыс. рублей серебром. В 1807 году в награду за труды в Публичной библиотеке П.П. Дубровский получает чин коллежского советника и орден св. Владимира 4-й степени.
Пётр Петрович ведет активную научную деятельность, он приобретает ценнейшие манускрипты, составляет каталог библиотеки. В эти годы с ним активно сотрудничает А.И. Сулакадзев.
В сущности, они основывают тайную Русскую академию — в противовес официальной Академии, в коей все посты принадлежали норманнистам.
Думаю, что именно от П.П. Дубровского Г.Р. Державин узнаёт о том, что рунические рукописи из библиотеки Анны, в том числе и «Боянов гимн», находятся у А.И. Сулакадзева, чем и было вызвано посещение поэтом Музеума.
Кстати, Г.Р. Державин посетил Музеум А.И. Сулакадзева в обществе некого Алексея Николаевича Оленина, который сыграл роль «злого гения» в судьбе П.П. Дубровского, приложил руку к уничтожению следов библиотеки Анны Ярославны и объявил А.И. Сулакадзева мистификатором.
Кто же такой А.Н. Оленин? Он принадлежал к высшей знати, и уже по одной этой причине презирал титулярного советника А.И. Сулакадзева и «выскочку» коллежского асессора П.П. Дубровского. Сам он был действительным статским советником, статс-секретарем, по матери был племянником графа Г.С. Волконского (отца декабриста С.Г. Волконского). Был норманнистом то ли по убеждению, то ли по выгодности данной позиции в тогдашнем обществе, близким другом Шлецера, Маттеи, потом Остенека-Востокова, иных губителей русской культуры. По словам мемуариста Ф.Ф. Вигеля: «Он послужил целый век и приобрёл много познаний, правда, весьма поверхностных, но которые в его время и в его кругу заставляли видеть в нем чрезвычайно учёного и делового человека».
А.С. Пушкин, близко знавший Оленина, ибо сватался к его дочери, назвал его очень точно: «пролаз, нулёк на ножках» (черновики к поэме «Евгений Онегин», VI, 514).
Вражда его с П.П. Дубровским началась со времени вступления того в должность хранителя «Депо манускриптов». Полагаю, что А.Н. Оленина, прочившего себе эту должность, мучила зависть. «Как так, — по-видимому, возмущался он, — коллежский асессор и не подчиняется мне — статскому советнику!» Потому он не удостаивал П.П. Дубровского своим вниманием и, полагаю, даже перестал с ним разговаривать. Да тут ещё до Оленина дошли слухи, что П.П. Дубровский в шутку назвал его «мсье Куси». Тут следует заметить, что тогда по петербургским салонам ходил анекдот про очень важного мсье Куси, который признавал выше себя только короля.
А.Н. Оленин затаил обиду и при первой возможности страшно отомстил. Как только умер покровитель П.П. Дубровского — А.С. Строганов, сразу же, в 1811 году, А.Н. Оленин послал рапорт А.К. Разумовскому, в коем он оспаривал правомерность проживания П.П. Дубровского в здании Публичной библиотеки, а также нижайше просил проверить сохранность вверенных Дубровскому рукописей, намекая на то, что оный распродаёт их направо и налево.
Последовал грозный указ, лишающий П.П. Дубровского квартиры в здании библиотеки, а также были посланы чиновники для проверки сохранности манускриптов. После проверки (длившейся целый год) оказалось, что никакой недостачи нет. Но П.П. Дубровский, выброшенный, по существу, без средств на улицу, в результате волнений, лишения жилья, серьезно заболел и слёг.
В декабре 1811 года А.Н. Оленин устраивает скандал по поводу «пропажи» так называемого молитвенника Владимира Святого из библиотеки Анны Ярославны. На что П.П. Дубровский резонно замечает в своём письме А.Н. Оленину в январе 1812 года, что данная книга не передавалась им в Публичную библиотеку, нет её в списке книг, подаренных им императору (впоследствии сей список был утрачен). И что ныне она находится в его личном собрании. «Что касается моих манускриптов (в «Депо манускриптов»), то они и находятся в такой же целости и свежести, как вы изволили их видеть тому назад уже 7 лет. Сие собрание давно уже известно всему свету и удивляло множество учёных мужей в Германии, Англии, Франции. Составители нового дипломатического трактата поставили его в число пяти знаменитейших в Европе, (...) оно превосходит всех по древности, по комплекту разнородных письмён от 4-го века до изобретения книгопечатания».
То есть собрание П.П. Дубровского почитали в числе пяти знаменитейших в Европе, сравнивали с собранием Ватикана. Сам же Пётр Петрович ставил его выше всех по древности собранных им документов. И кстати, следует заметить, что после ухода Петра Петровича сие собрание перестало таковым быть.
И ныне, разумеется, собрания Публичной библиотеки никто не сравнивает с собранием Ватикана. Каталоги древностей сей библиотеки ныне хоть и представляют интерес, но всё же не столь значительны (а каталоги времён П.П. Дубровского «пропали»).
И можно с уверенностью сказать, что всё сие впоследствии было распродано и разграблено, и надо полагать — самим А.Н. Олениным. То, что в Публичной библиотеке сохранилась копия «Боянова гимна», объясняется тем, что она попала туда после смерти А.Н. Оленина и А.Х. Востокова.
О том, как происходил на самом деле разгром «Депо манускриптов», можно только догадываться...
После того как комиссия выяснила полную невиновность Петра Петровича, его судьба уже не могла измениться в лучшую сторону. И вот в апреле 1812 года А.Н. Оленин стал директором Публичной библиотеки, а П.П. Дубровский был уволен. Его проводили, как говорится, «с почётом».
Он был удостоен чина статского советника, ему был вручён орден Анны 2-ой степени.
В официальном поздравительном письме по этому случаю, направленном больному П.П. Дубровскому, Оленин сделал издевательскую приписку, процитировав анекдот про мсье Куси: «Доволен ли ты: Estu content, Coucy? (Доволен ли ты, Куси?) Неужели он скажет: Cousi-cousi! (Так себе, не особенно!)»
В это время П.П. Дубровский вновь оказался в очень плачевном положении. Ему нужно было снимать квартиру и содержать двух престарелых сестёр (Чулошникову и Шенгелидзеву), платить врачам. Через два месяца после отставки началась война с Наполеоном со всеми её тяготами и дороговизной жизни.
Им и его сёстрами были проданы оба ордена, усыпанные бриллиантами, потом он продал и некоторые книги из своего личного собрания, которые он не передавал в Публичную библиотеку.
9 января 1816 года П.П. Дубровский скончался. После его смерти был составлен каталог его личной библиотеки, но ничего особо достопримечательного в ней не оказалось. Так он унёс с собою тайну библиотеки Анны Ярославны.
За семь лет, во время коих П.П. Дубровский возглавлял «Депо манускриптов», он и А.И. Сулакадзев проделали огромную работу. Возможно, что именно благодаря подвижнической работе «Тайной русской академии», мы сегодня имеем «Велесову книгу», «Ярилину книгу», «Боянов гимн» и некоторые другие памятники письменности Древней Руси...
Но это совсем другая история. О сём можно также посмотреть фильм: "Тайна Либерии Анны Ярославны"
* * *
Заказать книги Александра Асова можно через интернет в Читай-городе . Отдельно там же Велесову книгу и Веды Руси .
* * *