Утром Галина забежала к Татьяне:
-Тань, мне бы в Луганск… Марину оставлю у тебя?
- О Марише не беспокойся, – Татьяна невесело улыбнулась, – Денис её никому в обиду не даст. – А сама-то чего в Луганск надумала? Ты же недавно ездила. Не видишь, что делается?
Галкины губы вдруг растерянно задрожали.
- Кое-что из вещей забрать надо… Неизвестно, когда теперь вернёмся туда… Тань!.. – Галина прижалась к Татьяниному плечу, безутешно расплакалась.
Татьяна не расспрашивала. Галка подняла глаза:
- Я… – показала правую руку, – я кольцо обручальное сняла… Никогда не снимала, – со дня свадьбы… А тут посмотрела, – пыли столько везде! Мы же больше года уже в посёлке… Так жалко стало… И здесь уже привыкли, и там тоже – наш дом… Думаю, – быстренько вымою, уберу всё. Знаешь, Тань, будто глаза невидимые – отовсюду… И укор просто в воздухе витает: брошен дом… где у нас с Саней было столько счастья. Маришка наша… родилась…
Татьяна вздохнула:
- Ну, почему – брошен… Александра сюда перевели. Придёт время, – вернётесь в Луганск.
- Горько так стало, Тань… Ну, и решила, – уберу, как раньше с Маришкой убирали… чистоту наводили. И кольцо сняла… Так и осталось, – на столике, в спальне…
Татьянин взгляд затуманился… Галкина тревога оказалась такой близкой и понятной. А Галя горестно прошептала:
- А… если бы Санька увидел, что я кольцо сняла… Я и так обидела его… что не уехала сюда сразу, вместе с ним… Господи, Тань!.. Как они там, ополченцы наши? Что слышно, – надолго это? И – почему?..
И ещё один вопрос … давней болью светился в Галкиных красивых зелёных глазах. Татьяна понимала, о чём хочет спросить Галка. Помогла Галине:
- Давай уж… обо всём. – Горько усмехнулась: – Пришло, наверное, время…
Галкино удивление сменилось растерянностью… Да, тот откровенный… такой сбивчивый и несвязный Санин рассказ об их с Татьяной несбывшейся юношеской любви… о непреодолимой вражде между ним и Егором все эти годы тревожил Галину. Тревогу эту она скрывала от Сани… да и от себя самой тоже. Сане она верила. Знала, что он больше всех на свете любит её и дочку… Но временами всё же что-то ледяное и колючее прикасалось к сердцу: видано ли, чтобы братья так враждовали… И Егор своим упорно считает лишь младшего сына, Дениса…
Особенно этот холод сжимал Галкино сердце, когда Санька вдруг о чём-то задумывался… Галине в такие минуты казалось: он что-то вспоминает… и грустит, – о том, что так и осталось с ним, осталось из ушедших лет… и в такие минуты грусти вдруг возвращается загаданным в звездопад… и несбывшимся желанием. С тревогой Галина справлялась: она любила Саню, и Саня любил её… и вместе они любили свою Маришку… И лишь когда Ветлугин сказал о своём переводе в посёлок, Галина испугалась. Сейчас она была благодарна Татьяне, – за то, что так поняла её тревогу…
-Тань!.. И правда, – наверное, время… У нас с тобой вон уж дети взрослые. Ты любишь Саньку?
- Любила… А сейчас Егора люблю. И сыновей, – от него.
-Егора любишь?.. А он обижал тебя все эти годы… не верил, что Мишка – его сын…
- А ты не знаешь… что не всегда любят лишь за то, что не обижает… Да, обижал… Но я всю жизнь вижу, как ему тяжело, – тяжелее, чем мне… Я-то знаю, что Мишка – его… а он все эти годы изводится. Легко ли?..
- И… у вас с Санькой ничего не было?
Татьяна застенчиво улыбнулась:
- Ну, когда у нас с ним могло что-то быть… В армию уходил, – я школьницей была… Потом Егор рассказал про командирскую дочку. Проревела несколько ночей… И разозлилась на Саньку, – знаешь, по-девчоночьи так: ну, и пусть! Конечно, как увидела его после дембеля, – знаешь, какой он красивый вернулся! – взгрустнулось… Первая любовь всё же. Но… С Егором у нас всё уже случилось. Я была его женой… и уже беременной. Знаешь, так мутило меня за свадебным столом… Так захотелось воздуха свежего вдохнуть. Ну, и пошла к Донцу, – Егор с ребятами, смотрю, пьёт одну за другой… Ревновал он, прямо боль какая-то заволакивала глаза… Санька за мной пошёл. Только не надо было… От тех дней перед его уходом в армию осталась лишь грусть. А он никак не хотел с этим согласиться, – ну просто по мальчишескому упрямству: не мог согласиться с нашей свадьбой… А был ноябрь, – хоть и тёплый, а к вечеру камешки на берегу Донца ледком покрылись… Поспешила я за стол вернуться, – поскользнулась, каблук и сломался… На руках меня Саня во двор нёс, – всего и было…
Галина перевела дыхание. Татьяна продолжала:
- А любовь, Гал… Ну, это было бы сказкой… если бы так легко: встретились, – полюбили… на всю жизнь. И по-другому, знаешь, случается… потруднее. Когда и понять надо… и простить.
- А с Мишкой-то как же…
- Сане твоему Мишка наш племянник. А Егора я всю жизнь жалею…и жалеть буду, – за то, что у него с сыном…с первенцем нашим, вот так-то вышло… Что ж мне, – бросить его надо было?.. Да не полегчало бы мне от гордости моей.
… Вернулась Галина поздней ночью. Татьяна не спала: над посёлком – отблески вспышек от взрывов… что становились всё ближе… Галина молчала. Таня взглянула на Галкину правую руку: обручального кольца не было… Потом Галка заговорила… словно сама не верила своим словам:
- Знаешь, Тань… а дома нашего больше нет… Знаешь, – обугленные балки… и штукатурка. Я не нашла кольца…
Марина с Денисом сидели у Донца. Вечерело. Маришка сказала:
- А вчера мою школу бомбили. Мама рассказывала, что полностью разбит спортзал… и второй этаж.
Денис смотрел на розовые отблески заката… Даже лепестки водяных лилий нежно алели в лучах заходящего солнца. Вслушивался в Маринин голос: прежде сестра говорила уверенно и весело, – приходилось иногда прикладывать палец к губам, чтобы приглушить Маришкину звонкость. А сейчас бесцветность в Маришкином голосе мешала понять то, о чём она говорила… Бомбили школу… Разбит спортзал… Денис слышал слова сестры, но они были звуками без смысла. Были бесцветным шелестом:
- Ярик Платонов… одноклассник… И… мы с ним… – Марина медленно обвела взглядом Донец… подняла глаза к небу, где уже таял закат. – Ярик погиб. Хотел младших братьев… они у них близняшками были, в подвал увести. А тут – артобстрел… по школе. Платоновы жили рядом. Ярик и Тимка погибли… А Данька в больнице…Так странно: один остался… без братьев.
Маришка сорвала стебелёк полыни… прикусывала его, не замечала горечи.
- Как ты думаешь, – наши с тобой отцы помирятся? Успеют?
Успеют… Успеют!.. Успеют? – это, ещё одно, жутко бесцветное Маришкино слово будто окатило Дениса страшно безразличной ледяной водой.
- А я уже придумала, как их помирить. Я бы испекла яблочный пирог, – Маришка немного оживилась, – у бабушки в саду такие яблоки пахучие! И мы бы все сидели за столом…и разговаривали бы. И они бы разговаривали, – никуда бы не делись… Как ты думаешь, – это надолго? Ну… обстрелы, взрывы… Как думаешь, – когда они домой вернутся, яблоки ещё будут?
… Ещё в середине июля батальон Ясеня – позывной комбата Александра Ветлугина – был переброшен в Луганский аэропорт. В эти дни украинские силовики начали наступление на Луганск сразу с трёх направлений. К международному аэропорту Луганск выдвинулась боевая тактическая группа вооружённых сил Украины. В эту группировку входил батальон отдельной горнопехотной бригады, рота аэромобильной бригады с артиллерийской батареей гаубичной и танковой роты. Шли бои за Георгиевку – ключевой исходный пункт. Рвались гаубичные снаряды. Егор старался не выпускать из вида Мишку. Как-то вышло, что в краткое затишье они оказались рядом, – Егор, Михаил и комбат. Саня протянул Егору пачку сигарет. Егор не взглянул… А к ним подлетел рыжеусый казак, заулыбался:
- Мужики, да вы хорошо живёте. Поделитесь с земляком, – ну, ни одной не осталось!
Егор взглянул на казака: что-то знакомое показалось в его рыжем чубе… Казак прикурил:
- Что, Егор Михайлович, не признал меня…с усами-то. Оно и ясно, – много воды утекло. Я пацаном был, как ты женился. Кажется, в восьмом учился. А потом мы уехали из посёлка, – батю в Краснодон перевели… Вот когда встретиться довелось! Юрка я, Демидов, – вспомнил?
Демидов торопливо затягивался, поглядывал туда, где гремели выстрелы. Саня отошёл к командиру роты Клеверу. Демидов оказался разговорчивым.
- А я смотрю, – вы с братухой на одной стороне воюете! Всю жизнь, слышал, врагами так и прожили… из-за бабы.
Егор побагровел. Покосился на Мишку.
- Ты вот что, казачок…
- Да я ничего, Егор Михайлович! Ваше дело, родственное. – Усмехнулся: – Мы с пацанами в тот вечер, когда у вас свадьба была, на берегу были… Смотрим, – Танька, невеста твоя… через огород, прямо к Донцу… Красивая!.. – Серёга зажмурился. – Подол приподняла, – лужи по берегу… ледок тонкий-звонкий. А туфельки!.. А каблучки по камешкам стучат! Мы с пацанами смотрим… – Серёга ухмыльнулся, – вот как ты сейчас на меня… глаз не отрываем. А дальше – ещё интереснее. – Юрка оглянулся на комбата…
Прозвучала команда – выдвигаться в сторону Георгиевки.
Продолжение следует…
Начало Часть 2 Часть 3 Часть 4 Часть 5
Часть 6 Часть 7 Часть 8 Часть 10 Окончание
Навигация по каналу «Полевые цветы»